Когда вы в последний раз видели вашу дочь?
- Да вот, она уехала во вторник утром, потому как ей надо было возвращаться в Ликург.
Она там работает на фабрике воротничков и рубашек Грифитса.
Но...
- Еще минуту, - твердо повторил прокурор, - я сейчас все объясню.
Вероятно, она приезжала домой на субботу и воскресенье.
Так?
- Она приезжала в отпуск и прожила у нас примерно с месяц, - медленно и подробно объяснил Тайтус.
- Она не совсем хорошо себя чувствовала и приехала домой немножко отдохнуть.
Но когда она уезжала, она была совсем здорова.
Вы ведь не привезли дурных вестей, мистер Мейсон?
С ней ничего неладного не случилось? - С недоумевающим видом он поднес свою длинную загорелую руку к подбородку.
- Да нет, не может этого быть...
- Он растерянно провел рукой по редким седым волосам.
- А вы не имели от нее вестей, с тех пор как она уехала? - спокойно продолжал Мейсон с твердым намерением получить возможно больше сведений, прежде чем нанести тяжелый удар.
- Она не сообщала, что поедет не в Ликург, а еще куда-нибудь?
- Нет, сэр, мы ничего не получали.
Но скажите, с нею не случилось никакой беды?
Может быть, она сделала что-нибудь такое...
Да нет же, не может этого быть!
Но вы так спрашиваете...
Вы так говорите...
Его пробирала дрожь, и он бессознательно дотрагивался рукой до тонких бледных губ.
Но прокурор, не отвечая, достал из кармана письмо Роберты к матери, и, показывая старику одну только надпись на конверте, спросил:
- Это почерк вашей дочери?
- Да, сэр, это ее почерк, - ответил Тайтус, слегка возвышая голос.
- Но в чем же дело, господин прокурор?
Почему это письмо попало к вам?
Что в этом письме?
- Он судорожно стиснул руки, уже ясно читая в глазах Мейсона весть о каком-то страшном несчастье.
- Что это? Что там?.. Что она пишет в этом письме?
Вы должны мне сказать, что случилось с моей дочерью!
Он в волнении оглянулся, словно собираясь бежать в дом, позвать на помощь, поделиться с женой своим ужасом... И Мейсон, видя, в какое состояние привел он несчастного старика, с силой, но дружески схватил его за руки.
- Мистер Олден, - начал он, - у каждого из нас бывают в жизни такие тяжелые минуты, когда необходимо собрать все свое мужество.
Я не решаюсь сказать вам, в чем дело, потому что я и сам многое испытал в жизни и понимаю, как вы будете страдать.
- Она ранена!
Может быть, она умерла? - пронзительно закричал Тайтус, расширенными глазами глядя на прокурора.
Орвил Мейсон кивнул.
- Роберта!
Дитя мое!
Господи!
- Старик согнулся, точно от удара, и прислонился к дереву, чтобы не упасть.
- Но как?
Где?
Ее убило машиной на фабрике?
Боже милостивый!
Он повернулся, чтобы пойти домой, к жене, но прокурор, человек с изувеченным лицом и сильными руками, удержал его:
- Одну минуту, мистер Олден, одну минуту!
Вы не должны пока идти к жене.
Я знаю, это очень тяжело, это ужасно, Но позвольте объяснить.