Потом нащупал ее пульс и бросился за водой. При этом он огляделся по сторонам, нет ли поблизости сына, дочери, соседки, кого-нибудь, но никого не увидел и, поспешно вернувшись к миссис Олден, слегка обрызгал водой ее лицо и руки.
- Есть тут где-нибудь доктор? - обратился он к Тайтусу, которого застал стоящим на коленях подле жены.
- В Бильце есть... доктор Крейн.
- А у вас или у кого-нибудь по соседству есть телефон?
- У мистера Уилкокса.
- Тайтус махнул рукой по направлению к дому Уилкокса, телефоном которого лишь недавно пользовалась Роберта.
- Присмотрите за ней.
Я сейчас вернусь.
Мейсон бросился к телефону, чтобы вызвать Крейна или любого другого врача, и почти сейчас же вернулся вместе с миссис Уилкокс и ее дочерью.
А затем - нескончаемое ожидание, пока не явились соседи и, наконец, доктор Крейн; с последним Мейсон посовещался о том, можно ли будет сегодня же поговорить с миссис Олден о важном и секретном деле, которое привело его сюда.
И доктор Крейн, на которого произвели большое впечатление внушительные, официальные манеры мистера Мейсона, признал, что это, пожалуй, будет для нее даже лучше.
С помощью лекарств, а также сочувственных уговоров и соболезнований миссис Олден привели в чувство, и, все вновь подбадриваемая и успокаиваемая, она смогла наконец выслушать обстоятельства дела, а потом и ответить на вопросы Мейсона о загадочной личности, упоминавшейся в письме Роберты.
Она припомнила, что Роберта говорила лишь об одном человеке, который оказывал ей особое внимание, да и говорила-то о нем только раз, в минувшее рождество. Это был Клайд Грифитс, племянник богатого ликургского фабриканта Сэмюэла Грифитса, заведующий тем отделением, где работала Роберта.
Но это, разумеется, отнюдь не означало, как сразу почувствовали и Мейсон и Олден, что племянник такого важного лица может быть обвинен в убийстве Роберты.
Богатство!
Положение в обществе!
Понятно, Мейсон склонен был поразмыслить и помедлить, прежде чем выступить с таким обвинением.
Слишком огромная была, на его взгляд, разница в общественном положении этого человека и утонувшей девушки.
А все же могло быть и так.
Почему нет?
Пожалуй, юноша, занимающий такое положение, скорее, чем кто-либо другой, способен мимоходом завести тайный роман с такой девушкой, как Роберта, ведь Хейт говорил, что она очень хорошенькая.
Она работала на фабрике его дяди и была бедна.
И к тому же, как сообщил Фред Хейт, кто бы ни был человек, с которым была эта девушка в час своей смерти, она решилась на сожительство с ним до брака.
Разве это не характерно? Именно так и поступают богатые и развращенные молодые люди с бедными девушками.
Мейсон в юности перенес немало ударов и обид, сталкиваясь с преуспевающими счастливцами, и эта мысль показалась ему очень убедительной.
Подлые богачи!
Бездушные богачи!
А мать и отец, конечно, непоколебимо верили в невинность и добродетель дочери.
Из дальнейших расспросов выяснилось, что миссис Олден никогда не видела этого молодого человека, но и никогда не слыхала о ком-либо другом.
Она и ее муж могли дополнительно сообщить только, что в последний раз, когда Роберта приезжала на месяц домой, она чувствовала себя не совсем здоровой, ходила вялая и часто ложилась отдыхать.
И еще что она все писала письма, которые отдавала почтальону или сама опускала в ящик внизу на перекрестке.
Отец и мать не знали, кому были адресованы эти письма, но Мейсон тут же сообразил, что почтальон, вероятно, это знает.
Далее, за месяц, который Роберта провела дома, она сшила себе несколько платьев - кажется, четыре.
А в последнее время ее несколько раз вызывал к телефону какой-то мистер Бейкер, - это Тайтус слышал от Уилкокса.
Уезжая, она взяла с собой только те вещи, с которыми приехала: небольшой сундучок и чемодан.
Сундучок она сама сдала на станции в багаж, но Тайтус не мог сказать, отправила она его в Ликург или еще куда-нибудь.
Мейсон обдумывал весьма важное, на его взгляд, сообщение о Бейкере, и тут ему вдруг пришло в голову:
"Клифорд Голден - Карл Грэхем - Клайд Грифитс!" Одни и те же инициалы и сходное звучание этих имен поразили его.
Поистине странное совпадение, если только этот самый Клайд Грифитс никак не замешан в преступлении!
И ему уже не терпелось найти почтальона и допросить его.
Но Тайтус Олден нужен был не только как свидетель, который опознает тело Роберты и установит, что именно ей принадлежали вещи в чемодане, оставленном на станции Ружейной, - он мог также убедить почтальона говорить начистоту, и потому Мейсон попросил старика одеться и поехать с ним, уверяя, что завтра же отпустит его домой.
Предупредив миссис Олден, чтобы она никому ничего не говорила, Мейсон отправился на почту допрашивать почтальона.
Почтальон был разыскан и допрошен в присутствии Олдена, который стоял около прокурора, похожий на гальванизированный труп. Роберта за время последнего пребывания здесь передала ему несколько писем - двенадцать, а то и пятнадцать, - сообщил почтальон и вспомнил даже, что все они были адресованы в Ликург, какому-то... как его?.. да, верно, Клайду Грифитсу, до востребования.
Мейсон немедленно отправился с почтальоном к местному нотариусу, который по всем правилам закона запротоколировал эти показания. Потом прокурор позвонил к себе в канцелярию и, узнав, что тело Роберты уже доставлено в Бриджбург, поспешил туда со всей скоростью, какую только можно было развить на его машине.
В десять часов вечера в приемной "Похоронного бюро братьев Луц" вокруг утопленницы собрались Бэртон Бэрлей, Хейт, Эрл Ньюком. Тайтус, едва не теряя рассудок, смотрел в лицо дочери. И тут Мейсон получил возможность, во-первых, убедиться, что это действительно Роберта Олден, и, во-вторых, решить для себя вопрос; можно ли считать ее девушкой из тех, которые с легкостью идут на недозволенную связь, на какую указывала запись в гостинице на Луговом озере.
Нет, решил он, она не такая.
Здесь налицо хитрый и злой умысел - совращение и убийство!
Ах, негодяй!
И до сих пор не пойман!
Политическая значимость этого дела отошла в представлении Мейсона на задний план, уступив место гневу и ненависти ко всем богачам.