Странные, быстрые, заманчивые и тревожные мысли проносились в его мозгу.
Мороз пробегал по коже. Он невольно рисовал себе соблазнительные вакхические сцены - и тотчас пытался выбросить их из головы, но напрасно: они возвращались снова.
И ему хотелось, чтобы они возвращались, - и не хотелось...
И за всем этим скрывался испуг.
Но неужели же он такой трус?
Остальных все предстоящее ничуть не тревожило.
Они были очень веселы.
Они смеялись и подшучивали друг над другом, вспоминая кое-какие забавные истории, которые произошли с ними во время последнего кутежа.
Но что подумала бы его мать, если б узнала?
Мать!
Он не смел думать ни о ней, ни об отце и поспешил прогнать мысль о них.
- А помнишь, Кинселла, ту маленькую, рыженькую, в доме на Пасифик-стрит? - воскликнул Хигби. - Она еще упрашивала тебя бежать с ней в Чикаго?
- Конечно, помню, - усмехнулся Кинселла, наливая себе мартини: ему как раз подали вино.
- Она даже хотела, чтобы я бросил отель. Обещала, что поможет мне взяться за какое-нибудь дело.
Говорила, что мне вовсе не придется работать, если я останусь с ней.
- Да, тогда у тебя была бы только одна работа! - заметил Ретерер.
Официант поставил перед Клайдом бокал рейнвейна с сельтерской. Глубоко взволнованный, заинтересованный, восхищенный всем слышанным, Клайд поднял бокал, пригубил вино, нашел, что оно нежно и приятно, и залпом выпил.
Он был так занят своими мыслями, что сам не заметил, как это получилось.
- Молодчина, - сказал Кинселла самым дружеским тоном.
- Эта штука тебе понравится.
- Да, это совсем неплохо, - ответил Клайд.
А Хегленд, видя, как быстро идет дело, и понимая, что Клайд - совсем еще новичок в этой компании и нуждается в поддержке и одобрении, подозвал официанта:
- Послушай, Джерри!
- И прибавил так, чтобы не слышал Клайд: - Того же самого, да побольше...
Ужин продолжался.
Было уже около одиннадцати часов, когда они наконец исчерпали все интересные темы - рассказы о прежних приключениях, о прежней работе, о разных ловких и дерзких проделках.
У Клайда было достаточно времени поразмыслить над всем этим, и теперь он склонен был думать, что сам он вовсе не такой уж желторотый, как кажется его приятелям. А если даже и так... Зато он хитрее большинства из них, умнее...
Кто они такие и к чему стремятся?
Хегленд, как стало ясно Клайду, тщеславен, глуповат, криклив, и его легко подкупить пустячной лестью.
Хигби и Кинселла незаурядные и славные юноши - чванились тем, чем Клайд не стал бы очень гордиться: Хигби хвастал, что понимает кое-что в автомобилях (его дядя имел какое-то отношение к этому делу), а Кинселла - умением играть в карты и даже в кости.
А Ретерер и Шил - он еще раньше заметил это - были вполне довольны своей работой в отеле, готовы были заниматься ею и впредь и ни о чем другом не мечтали. А Клайд уже теперь не мог себе представить, чтобы должность рассыльного осталась пределом всех его желаний.
В то же время он с некоторой тревогой думал о той минуте, когда все отправятся туда, где он никогда еще не бывал, чтобы делать то, чем он никогда не предполагал заниматься в таких условиях.
Не лучше ли ему извиниться, когда все выйдут из ресторана? Или, может быть, выйти вместе с ними, а там тихонько скользнуть за первый же угол и вернуться домой?
Он слышал, что в таких вот местах можно схватить самую страшную болезнь и что люди умирают потом жалкой смертью от низменных пороков, которые там приобретают.
Его мать произносила немало речей на эту тему, хотя вряд ли толком что-нибудь об этом знала.
И, однако, вот перед ним довод, опровергающий все эти страхи: его новые товарищи, ничуть не обеспокоенные тем, что они собирались делать.
Наоборот, для них это очень веселое и забавное приключение - только и всего.
И действительно, Ретерер, искренне привязавшийся к Клайду - больше за его манеру смотреть, спрашивать и слушать, а не за то, что Клайд делал или говорил, - то и дело подталкивал его локтем и, смеясь, спрашивал:
- Ну, как, Клайд?
Сегодня посвящение? - и широко улыбался.
Или, видя, что Клайд совсем притих и задумался, он говорил: - Не бойся, тебя не съедят, самое большее - укусят.
А Хегленд время от времени прерывал свои самовосхваления и, подхватывая намеки Ретерера, прибавлял:
- Нельзя всю жизнь таким оставаться.
Так не бывает.
Но в случае чего мы за тебя постоим.
Клайд, нервничая, наконец оборвал с досадой:
- Да отстаньте вы!
Хватит насмехаться!
Для чего это вам нужно хвалиться, что вы знаете больше меня?
Ретерер подмигнул Хегленду, чтобы тот оставил Клайда в покое, а сам шепнул: