Это поразило Мейсона: как же убийца не знал, что туалетный прибор вместе с карточкой лежит в чемодане?
А если знал и не вынул карточки, тогда возможно ли, чтобы этот самый Клайд был убийцей?
Мог ли человек, задумавший убийство, упустить из виду такую карточку, надписанную его собственной рукой?
Что это за странный злоумышленник и убийца?
И тут прокурор подумал: "Не стоит ли скрыть существование этой карточки до суда и потом неожиданно предъявить ее в случае, если преступник станет отрицать всякую близость с девушкой или то, что он подарил ей туалетный прибор?"
И он взял карточку и сунул себе в карман, но сперва Эрл Ньюком, внимательно осмотрев ее, сказал:
- Я не вполне уверен, мистер Мейсон, но мне кажется, что это очень похоже на запись в гостинице на Большой Выпи.
И Мейсон ответил:
- Ну, это мы скоро установим.
Он знаком позвал Хейта в соседнюю комнату, где никто не мог их видеть и слышать, и сказал:
- Ну, Фред, все в точности так, как вы думали.
Она знает, с кем уехала дочь (он имел в виду то, что уже говорил Хейту по телефону из Бильца: что получил от миссис Олден сведения о предполагаемом преступнике).
Но вы и через тысячу лет не отгадаете, кто это, если я вам не скажу.
И он пристально посмотрел на Хейта.
- Без сомнения, Орвил.
Не имею ни малейшего понятия.
- А вы знаете фирму "Грифитс и Компания" в Ликурге?
- Не те, что делают воротнички?
- Да, те самые.
- Но не сын же?
Глаза Фреда Хейта раскрылись так широко, как не раскрывались уже много лет.
Большая загорелая рука ухватила длинную бороду.
- Нет, не сын.
Племянник.
- Племянник Сэмюэла Грифитса?!
Быть не может!
Следователь, человек пожилой, набожный, строго нравственный, интересующийся политикой и коммерцией, теребил бороду и растерянно смотрел на Мейсона.
- Пока что все обстоятельства указывают на это, Фред.
Во всяком случае, я сегодня ночью еду в Ликург и надеюсь, что завтра буду знать больше.
Но, видите ли, этот самый Олден - фермер, совершеннейший бедняк, его дочь работала на фабрике Грифитсов в Ликурге; а этот племянник Клайд Грифитс, как видно, заведовал тем отделением, где она работала.
- Так, так, гак, - произнес следователь.
- До этой поездки, до вторника, она провела месяц дома, - была _больна_ (Мейсон сделал ударение на этом слове).
За это время она написала ему по крайней мере десять писем, а может быть, и больше.
Это я узнал от местного почтальона.
Он дал показания под присягой, по всей форме, вот они!
- Он похлопал по карману пиджака.
- Все письма были адресованы в Ликург Клайду Грифитсу.
Я даже знаю номер его дома.
И знаю фамилию семьи, где жила девушка.
Я звонил туда из Бильца.
Сегодня прихвачу с собой в Ликург старика: вдруг там обнаружится что-нибудь такое, о чем он может знать.
- Так, так, Орвил.
Понимаю... понимаю...
Но шутка ли, Грифитс!..
- И Хейт прищелкнул языком.
- А главное, я хочу с вами поговорить насчет медицинской экспертизы, продолжал Мейсон быстро и резко.
- Знаете, я не думаю, чтобы он решил ее убить только потому, что не хотел на ней жениться.
Это, по-моему, неубедительно. И Мейсон сообщил Хейту основные соображения, которые заставили его прийти к выводу, что Роберта была беременна.
Хейт сразу согласился с ним.
- Стало быть, требуется вскрытие, - сказал Мейсон, - и медицинское заключение о характере ран и ушибов.