Вдруг он совершил какую-нибудь оплошность, не сумел скрыть все следы, которые могут привести к нему...
Что, если так?
Разоблачение!
Арест!
Быть может, его второпях несправедливо осудят... даже покарают... если только он не сумеет объяснить, что это был нечаянный удар.
Тогда конец всем его мечтам о Сондре... о Ликурге... надеждам на блестящее будущее.
Но сумеет ли он объяснить?
Сможет ли?
О боже! 7
С утра пятницы до полудня следующего понедельника Клайда окружало все, что раньше так восхищало и радовало его, и все же он непрерывно терзался мучительнейшими страхами и опасениями.
С той минуты, как Сондра и Бертина встретили его у входа на дачу Крэнстонов и проводили в отведенную для него комнату, он не переставая думал о контрасте между всеми здешними радостями и грозящей ему близкой и безвозвратной гибелью.
Едва он вошел, Сондра, надув губки, шепнула ему, так чтобы не могла услышать Бертина:
- Гадкий!
Сидел там целую неделю, когда мог быть здесь.
А Сондра для него все устроила!
Надо бы вас хорошенько отшлепать.
Я уже хотела звонить вам сегодня, чтобы узнать, где вы!
А глаза ее говорили, что она в него страстно влюблена.
И, несмотря на свои тревожные мысли, Клайд весело улыбнулся ей, потому что в ее присутствии все ужасы - и смерть Роберты и опасность, грозившая ему самому, - казалось, разом отошли на задний план.
Только бы все сошло благополучно, только бы ничего его не выдало!
Впереди широкая дорога!
Великолепное будущее!
Красавица Сондра!
Ее любовь!
Богатство!
И, однако, пройдя в свою комнату, куда еще раньше доставили его чемодан, Клайд сразу стал нервничать из-за костюма.
Ведь он мокрый и мятый, его необходимо спрятать, хотя бы в шкаф, на верхнюю полку.
Как только Клайд остался один и запер дверь на ключ, он вынул костюм из чемодана - непросохший, измятый, с грязью берегов озера Большой Выпи на брюках - и тут же решил, что, пожалуй, лучше оставить его в запертом чемодане до ночи: тогда можно будет лучше обдумать, как с ним быть.
Но все остальное, что было на нем в тот день, он связал в узелок, чтобы отдать в стирку.
И, делая это, ясно, до ужаса, до тошноты сознавал всю таинственность, весь трагизм и пафос жизни... сколько он пережил после переезда в восточные штаты, как мало хорошего видел в юности!
И как мало, в сущности, дано ему теперь.
Какой контраст между этой просторной, роскошной комнатой и его комнаткой в Ликурге.
Как странно, что он вообще здесь после вчерашнего...
Голубые воды этого сверкающего озера за окном так непохожи на темные воды Большой Выпи!..
А на зеленой лужайке, расстилающейся от этого светлого, прочного и просторного дома с его широкой верандой и полосатыми маркизами до самого озера, Стюарт Финчли, Вайолет Тэйлор, Фрэнк Гарриэт и Вайнет Фэнт в шикарных спортивных костюмах играют в теннис, а Бертина и Харлей Бэгот отдыхают в тени навеса.
И вот Клайд, приняв ванну и переодевшись, делает веселое лицо, хотя нервы его по-прежнему натянуты и его терзают страхи, и, выйдя из дому, подходит к Сондре, Бэрчарду Тэйлору и Джил Трамбал: они хохочут над каким-то забавным приключением, которое произошло во время вчерашнего катанья на моторной лодке.
Джил встречает его веселым возгласом:
- Привет, Клайд!
Где вы пропадали?
Я вас, кажется, сто лет не видела.
А он, многозначительно улыбнувшись Сондре - никогда еще он так не жаждал ее понимания и любви, - подтянулся на руках, уселся на перилах веранды и ответил насколько мог спокойно:
- Со вторника работал в Олбани.
Жарко там!
Ужасно рад, что попал сюда сегодня.
А кто здесь есть?
- Почти все, по-моему, - улыбнулась Джил.
- Вчера у Рэнделов я встретила Ванду.
А Скотт писал Бертине, что приедет в будущий вторник.
Похоже, что на Лесном в этом году будет не очень-то много народу.
Тут начался долгий и оживленный спор: почему Лесное озеро теперь уже не то, что прежде.