Пройтись пока по берегу, уйти в лес? Или уложить чемодан, сесть внизу и следить за всяким, кто приближается по длинной извилистой дороге, ведущей от шоссе к даче, либо в лодке по озеру?
Ведь если появится кто-нибудь слишком подозрительный, еще можно будет убежать...
Так он и сделал: сначала пошел в лес, то и дело оглядываясь, как затравленный зверь; потом вернулся на дачу, но и здесь, сидя или расхаживая взад и вперед, все время настороженно следил за тем, что происходит вокруг. (Что это за человек?
Что там за лодка?
Куда она направляется?
Не сюда ли случайно?
Кто в ней?
Что, если полицейский... сыщик?
Тогда, конечно, бежать... если еще есть время.)
Но вот наконец прошли эти три часа, и Клайд вместе с Бертиной, Грэнтом, Харлеем и Вайнет отправился на моторной лодке Крэнстонов к пристани у "Казино".
Там к ним присоединились еще участники поездки вместе со слугами.
А на тридцать миль севернее, в Рыбачьем заливе на восточном берегу, их встретили автомобили Гарриэтов, Бэготов и других и вместе со всеми припасами и байдарками отвезли на сорок миль к востоку, к Медвежьему озеру, почти такому же своеобразному и пустынному, как озеро Большой Выпи.
Какой радостью была бы для него эта поездка, если бы то, другое, не нависло над ним!
Какое наслаждение быть подле Сондры, когда ее глаза непрестанно говорят о том, как она его любит!
Она так весела и оживлена оттого, что он с нею.
И все же тело Роберты найдено!
Идут поиски Клифорда Голдена - Карла Грэхема.
Его приметы сообщены повсюду по телеграфу и через газеты.
Вся эта компания в лодках и автомобилях, вероятно, уже знает их.
Но все они хорошо знакомы с ним, всем известны его отношения с Сондрой и Грифитсами, и поэтому никто его не подозревает, никто даже и не думает об этих приметах.
А если бы подумали!
Если бы догадались!
Ужас!
Бегство!
Разоблачение!
Полиция!
Все эти девушки и молодые люди первыми отвернутся от него - все, кроме Сондры, может быть.
Нет, и она тоже.
Конечно, и она отвернется...
Да еще с таким ужасом во взгляде...
В тот же вечер, на закате, вся компания расположилась на западном берегу Медвежьего озера, на открытой лужайке, ровной и гладкой, как хорошо подстриженный газон; пять разноцветных палаток окружали костер наподобие индейской деревни; палатки поваров и слуг стояли поодаль; полдюжины байдарок лежали на поросшем травою берегу, как вытащенные из воды пестрые рыбы.
Потом ужин у костра.
После ужина Бэгот, Гарриэт, Стюарт и Грэнт стали напевать модные песенки, пока остальные танцевали, а потом уселись играть в покер при ярком свете большой керосиновой лампы.
А все остальные запели бесшабашные лагерные и студенческие песни; Клайд не знал ни одной из них, но пробовал подтягивать.
И взрывы смеха.
И пари: кто выудит первую рыбу, подстрелит первую белку или куропатку, выйдет победителем на первых гонках.
И, наконец, торжественно обсуждаемые планы: завтра после завтрака перенести лагерь по крайней мере еще миль на десять восточнее - там идеальный пляж, а в пяти милях гостиница "Метисская", где они смогут пообедать и танцевать до упаду.
И потом тишина и красота этого лагеря ночью, когда предполагается, что все уже спят.
Звезды!
Загадочные темные воды покрыты едва заметной рябью, загадочные темные ели перешептываются под дуновением ветерка, крики сов и еще каких-то ночных птиц... Все слишком тревожит Клайда, и он прислушивается к ночи с глубокой тоской.
Как все было бы чудесно, изумительно, если бы... Если бы не преследовал его, как выходец из гроба, этот ужас, - не только то, что он совершил над Робертой, но и грозное могущество закона, который считает его убийцей...
А когда все улеглись в постель или скрылись во тьме, Сондра выскользнула из палатки, чтобы обменяться с ним несколькими словами и поцелуями в мерцании звезд.
И он шепчет ей, как он счастлив, как благодарен ей за всю ее любовь и доверие, - и почти готов спросить: если она когда-нибудь узнает, что он совсем не такой хороший, как ей сейчас кажется, будет ли она все-таки любить его немножко, не возненавидит ли его... Но он сдержался, опасаясь, как бы Сондра не связала его теперешнее настроение со вчерашним (ведь накануне вечером его явно охватил приступ паники!) и не разгадала как-нибудь страшной, гибельной тайны, которая гложет его сердце.
А после он лежит на своей койке в одной палатке с Бэготом, Гарриэтом и Грэнтом и часами беспокойно прислушивается ко всякому шуму снаружи: не слышно ли крадущихся шагов, которые могут означать... могут означать... боже, чего только не означали бы они для него даже здесь? - правосудие! арест! разоблачение!
И смерть.
Дважды в эту ночь он просыпался от ужасных, убийственных снов - и ему казалось (и это было страшно), что он кричал во сне.
И потом снова сияние утра, желтый шар солнца поднимается над озером, у противоположного берега плещутся в заливе дикие утки.
Чуть позже Грэнт, Стюарт и Харлей, полуодетые, захватив ружья, с видом заправских охотников отплывают на байдарках в надежде подстрелить издали парочку уток, но возвращаются ни с чем, вызывая шумное веселье остальных.
И юноши и девушки в шелковых халатах, накинутых на яркие купальные костюмы, выбегают на берег и весело, с шумом и криками бросаются в воду.
А в девять часов завтрак, после которого веселая, пестрая флотилия байдарок отплывает на восток под звуки гитар, мандолин и банджо... Пение, шутки, смех.