- Вы, конечно, знаете, в чем вас обвиняют, мистер Грифитс?
- Да, сэр, мне только что сказал вот этот человек.
- И вы признаете себя виновным?
- Конечно, нет, сэр! - возразил Клайд. Его тонкие, теперь побелевшие губы плотно сжались, глаза были полны невыразимого, глубоко затаенного ужаса.
- Что? Какая чепуха!
Какая наглость!
Вы отрицаете, что в прошлую среду и четверг были на Луговом озере и на Большой Выпи?
- Да, сэр.
- В таком случае, - Мейсон выпрямился, приняв грозный инквизиторский вид, - вы, должно быть, станете отрицать и свое знакомство с Робертой Олден - с девушкой, которую вы повезли на Луговое озеро и с которой потом, в четверг, поехали кататься по озеру Большой выпи? С девушкой, с которой вы встречались в Ликурге весь этот год и которая жила у миссис Гилпин и работала в вашем отделении на фабрике Грифитса? С девушкой, которой вы подарили на рождество туалетный прибор?
Пожалуй, вы еще скажете, что вас зовут не Клайд Грифитс, что вы не живете у миссис Пейтон на Тэйлор-стрит и что всех этих писем и записочек от Роберты Олден и от мисс Финчли не было в вашем сундуке?
При этих словах Мейсон вытащил из кармана пачку писем и визитных карточек и стал размахивать ими перед самым носом Клайда.
С каждой фразой он все больше приближал к лицу Клайда свое широкое лицо с плоским сломанным носом и выдающимся подбородком, и глаза его сверкали жгучим презрением. А Клайд всякий раз отшатывался, и ледяной холодок пробегал у него по спине, проникая в сердце и в мозг.
Эти письма!
Вся эта осведомленность!
А там, в его палатке в чемодане, все последние письма Сондры, в которых она строит планы побега с ним в эту осень.
И почему он их не уничтожил!
Теперь этот человек найдет их, - конечно, найдет - и, пожалуй, начнет допрашивать Сондру и всех остальных.
Клайд съежился, и все в нем похолодело. Губительные последствия его столь плохо задуманного и плохо выполненного плана придавили его, как мир, легший на плечи слабосильного Атланта.
И однако, чувствуя, что нужно что-то сказать и при этом ни в чем не признаться, он наконец ответил:
- Я действительно Клайд Грифитс, но все остальное неверно.
Я ничего об этом не знаю.
- Да бросьте, мистер Грифитс!
Не пытайтесь меня провести.
Из этого ничего не выйдет.
Ваши хитрости вам ни капли не помогут, а у меня нет на это времени.
Не забывайте, что все эти люди - свидетели, и они вас слышат.
Я был у вас в комнате, и в моем распоряжении ваш сундук, и письма мисс Олден к вам - неопровержимое доказательство, что вы знали эту девушку, что вы ухаживали за нею и обольстили ее минувшей зимой, а позже, весной, когда она забеременела от вас, сперва отправили ее домой, а потом затеяли эту поездку - для того чтобы обвенчаться, как вы ей сказали.
Да, что и говорить, вы обвенчали ее! С могилой - вот как вы ее обвенчали! - с водой на дне озера Большой Выпи!
И теперь, когда я говорю вам, что у меня в руках все улики, вы заявляете мне в лицо, будто даже не знаете ее!
Ах, черт меня подери!
Он говорил все громче, и Клайд боялся, что его услышат в лагере и Сондра услышит и придет сюда.
Оглушенный, исхлестанный неистовым смерчем уничтожающих фактов, которыми забрасывал его Мейсон, Клайд чувствовал, как судорога стиснула ему горло, и едва сдерживался, чтобы не ломать руки. И, однако, на все это он ответил только:
- Да, сэр.
- Ах, черт меня подери! - повторил Мейсон.
- Теперь мне ясно, что вы вполне могли убить девушку и удрать именно так, как вы это сделали. И еще при ее положении!
Отрекаться от ее писем к вам!
Да ведь вы с таким же успехом можете отрицать, что вы здесь и что вы живы!
Ну, а эти карточки и записки, - что вы скажете о них?
Уж, конечно, они не от мисс Финчли?
Ну-ка?
Сейчас вы станете уверять меня, что это не от нее.
Он помахал ими перед носом Клайда.
И Клайд, понимая, что Сондра совсем рядом и, значит, истинное происхождение писем могут мигом установить, ответил:
- Нет, я не отрицаю, что это от нее.
- Прекрасно.
А вот эти письма, лежавшие там же, в вашем сундуке, в той же комнате, - они не от мисс Олден?
- Я не желаю об этом говорить, - ответил Клайд, невольно мигая, оттого что Мейсон размахивал перед ним письмами Роберты.
- Ну, знаете ли! - Мейсон в ярости прищелкнул языком.
- Какой вздор!
Какая наглость!