Ну, прекрасно, сейчас не стоит беспокоиться на этот счет.
В свое время я без труда это докажу.
Но как вы можете все отрицать, зная, что у меня есть доказательства, - вот чего я не пойму!
А карточка с вашей собственноручной надписью? Вы забыли вынуть ее из чемодана, который мисс Олден по вашему настоянию оставила на станции Ружейной, хотя свой чемодан вы взяли с собой, мистер Карл Грэхем - мистер Клифорд Голден - мистер Клайд Грифитс! Карточка, на которой вы написали: "Берте от Клайда. Поздравляю с рождеством!" - припоминаете?
Ну, так вот она!
- И Мейсон вытащил из кармана карточку и махнул ею перед самым носом Клайда.
- Это вы тоже забыли?
Ваш собственный почерк!
- И, помолчав, но не дождавшись ответа, он прибавил: - Ну и олух же вы!
Хорош злоумышленник, у которого даже не хватило ума не брать своих инициалов для фальшивых имен, за которыми вы надеялись укрыться, мистер Карл Грэхем - мистер Клифорд Голден.
Однако Мейсон хорошо понимал, насколько важно получить признание Клайда, и пытался сообразить, как добиться его тут же, на месте. И вдруг застывшее от ужаса лицо Клайда навело прокурора на мысль, что, пожалуй, он запуган до немоты. И Мейсон внезапно переменил тактику - по крайней мере понизил голос и расправил грозные морщины на лбу и у рта.
- Вот что, Грифитс, - начал он гораздо спокойнее и проще.
Обстоятельства таковы, что ни ложь, ни безрассудное и бессмысленное запирательство нисколько вам не помогут.
Это только повредит вам, поверьте.
Может быть, по-вашему, я был немного резок, но это потому, что у меня ведь тоже нервы натянуты! Я думал, что столкнусь с человеком совсем другого типа.
Но теперь я вижу, каково вам и как вы напуганы всем, что произошло, - и вот я подумал: может быть, тут было еще что-нибудь... какие-нибудь смягчающие обстоятельства, и если вы все расскажете, это дело предстанет в несколько ином свете.
Я, конечно, ничего не знаю, вам об этом лучше судить, но я просто хочу говорить с вами начистоту.
Начать с того, что налицо ваши письма.
Далее, когда мы приедем в Бухту Третьей мили, - а мы там завтра будем, я надеюсь, - там будут и те три охотника, которые встретили вас ночью, когда вы уходили с Большой Выпи.
И не только они, но и хозяин гостиницы на Луговом озере, и хозяин гостиницы на Большой Выпи, и лодочник, у которого вы брали лодку, и шофер, который вез вас и Роберту Олден со станции Ружейной.
Все они опознают вас.
Неужели вы думаете, что никто из них вас не узнает, не сумеет сказать, были вы там с нею или не были? Может быть, вы думаете, что, когда придет время, им не поверят присяжные?
И Клайд мысленно отмечал все это, как автомат, который щелкает, когда в него опустят монету, но не произносил ни слова в ответ, - только, весь застыв, неподвижно смотрел куда-то в пространство.
- И это еще не все, - мягко и вкрадчиво продолжал Мейсон. - Есть еще миссис Пейтон.
Она видела, как я взял эти письма и карточки в вашей комнате, из вашего сундука и из верхнего ящика вашей шифоньерки.
А девушки на фабрике, где работали вы и мисс Олден?
Неужели вы думаете, что они не вспомнят ваших с ней отношений, когда узнают, что она умерла?
Что за нелепость!
Вы должны и сами понять такую простую вещь, как бы вы там ни рассуждали.
И напрасно вы надеетесь вывернуться таким образом. Ничего не выйдет.
Так что зря вы разыгрываете какого-то дурачка.
Могли бы это и сами понять.
Он снова умолк, надеясь, что теперь Клайд сознается.
Но Клайд, все еще убежденный, что всякое признание, связанное с Робертой или с озером Большой Выпи, его погубит, по-прежнему молчал. И Мейсон прибавил:
- Ладно, Грифитс, вот что я вам еще скажу. Я не мог бы дать вам лучшего совета, будь вы даже моим сыном или братом, и я хотел бы вызволить вас из этой истории, а не только узнать от вас правду.
Если вы хотите как-то облегчить свое положение, вам вовсе незачем все отрицать, как вы сейчас делаете.
Вы просто создаете лишние затруднения и вредите себе в глазах других людей.
Почему не сказать, что вы ее знали и ездили с нею на озеро и что она вам писала эти письма, - почему не покончить с этим?
Этого вам все равно не миновать, если вы и надеетесь доказать свою непричастность к остальному.
Всякий разумный человек - и ваша мать, будь она здесь, сказал бы вам то же самое.
Ваше поведение просто смешно и скорее доказывает вину, чем невиновность.
Почему бы не выяснить сразу же эти факты, пока не поздно воспользоваться какими-нибудь смягчающими обстоятельствами, если они существуют?
А если вы сделаете это _теперь_ и я смогу как-либо помочь вам, даю слово, что помогу - и с радостью.
Ведь в конце концов я здесь не для того, чтобы затравить человека до смерти или заставить его сознаться в том, чего он не делал, - я хочу только установить истину.
Но если вы будете отрицать даже свое знакомство с этой девушкой, когда я говорю вам, что у меня в руках все улики и я могу доказать это, - ну, тогда... - И прокурор воздел руки к небесам в знак бессильного негодования.
Но Клайд был по-прежнему бледен и нем.
Несмотря на все, что сказал ему Мейсон, и на этот, по-видимому, дружеский и доброжелательный совет, он все еще не мог отделаться от убеждения, что, признав свое знакомство с Робертой, он себя погубит.
А как отнесутся к этому роковому признанию те, в лагере!
Конец всем его мечтам о Сондре и о прекрасной, праздничной жизни.
И поэтому, несмотря ни на что, - молчание.