- Белнеп в раздумье почесал правое ухо.
- Нет, как ни говорите, в этой идее, безусловно, есть смысл: все это повлияло на его рассудок... С одной стороны, эта Олден требует, чтобы он женился на ней, а тут другая обещает выйти за него замуж...
Я знаю, я и сам раз попал в такой переплет.
- И он рассказал Джефсону этот случай.
- Кстати, - продолжал он затем, - он говорит, что мы можем найти сообщение о той утонувшей паре в "Таймс юнион" не то от восемнадцатого, не то от девятнадцатого июня.
- Ладно, - сказал Джефсон, - я разыщу.
- Мне хотелось бы, - продолжал Белнеп, - чтобы вы завтра пошли со мной к нему. Посмотрим, какое впечатление он на вас произведет.
Мы пойдем вместе, любопытно, расскажет ли он вам все это так же, как рассказывал мне.
Я хочу знать ваше мнение о нем.
- Узнаете, будьте уверены, - отрезал Джефсон.
На другой день Белнеп и Джефсон вместе посетили Клайда.
И Джефсон после беседы с ним и новых размышлений над его странной повестью все же не мог решить, был ли Клайд действительно столь неповинен в намерении ударить Роберту, как он говорит...
Если это правда, как же он мог потом уплыть и дать ей утонуть?
И, уж конечно, присяжным будет куда труднее поверить в это, чем ему, Джефсону.
Есть еще предположение Белнепа, что Клайд, возможно, был выведен из душевного равновесия и не вполне нормален психически, когда взялся за осуществление плана, внушенного ему газетной заметкой.
Конечно, могло быть и так, однако, на взгляд Джефсона, теперь Клайд был достаточно разумен и нормален.
Джефсон считал Клайда более черствым и гораздо более хитрым, чем хотелось думать Белнепу; правда, это впечатление сглаживалось благодаря его мягким и обаятельным манерам, так что трудно было относиться к нему неприязненно.
Впрочем, Клайд далеко не так охотно и доверчиво говорил с Джефсоном, как с Белнепом, и это на первых порах не могло вызвать у Джефсона симпатии к нему Но Джефсон держался так решительно и серьезно что Клайд быстро убедился: может быть, юрист ему и не сочувствует, но по крайней мере относится к его делу с профессиональным интересом.
И немного погодя он стал возлагать на молодого адвоката даже большие надежды, чем на Белнепа.
- Вы, конечно, понимаете, что письма, которые писала вам мисс Олден, сильно осложняют дело? - начал Джефсон, когда Клайд повторил ему свою историю.
- Да, сэр.
- Они покажутся очень печальными каждому, кто незнаком со всеми обстоятельствами дела, и, наверно, восстановят присяжных против вас, особенно когда их сопоставят с письмами мисс Финчли.
- Да, я понимаю, - ответил Клайд. - Но ведь она не всегда была такая.
Она стала писать так только после того, как попала в беду, а я хотел, чтобы она меня отпустила.
- Знаю, знаю.
Об этом еще надо подумать, может быть, мы сумеем заявить об этом на суде.
Если б только можно было каким-нибудь способом добиться, чтобы эти письма не фигурировали на суде! - воскликнул Джефсон, обращаясь к Белнепу, а затем снова к Клайду: - Вот что я хотел спросить: вы были с ней близки около года, так?
- Да.
- И за все это время или еще до этого у нее не было дружеских, близких отношений ни с каким другим молодым человеком? Вы ничего не знаете?
И Клайд понял, что Джефсон не слишком пуглив и щепетилен и готов предложить любую идею, любую хитрость, при помощи которой, на его взгляд, можно будет вывернуться.
Но Клайд не обрадовался этому намеку, а искренне возмутился.
Было бы подло, зная характер Роберты, прибегнуть к подобной лжи!
Он не мог и не хотел допустить даже намека на подобную неправду и потому ответил:
- Нет, сэр.
Я никогда не слышал, чтобы она водила знакомство с кем-нибудь еще.
Я просто знаю, что этого не было.
- Прекрасно, пусть так, - отчеканил Джефсон.
- Судя по ее письмам, я думаю, что это верно.
Но мы должны знать все факты.
Все получилось бы совсем иначе, если бы тут был замешан еще кто-то другой.
Клайд был не совсем уверен, действительно ли Джефсон пытается заставить его оценить эту идею, но все равно, решил он, не следует даже допускать такую мысль.
И все же он говорил себе: "Только бы этот человек, мог придумать, как по-настоящему защитить меня!
Он, кажется, очень ловкий".
- А теперь, - продолжал Джефсон все так же сурово и испытующе (Клайду казалось, что в его словах нет ни капли сочувствия или жалости), - есть еще одна вещь, о которой я хотел вас спросить: за все время, что вы были знакомы с ней, до вашего сближения или после, не писала ли она вам когда-нибудь каких-либо пошлых, издевательских или угрожающих писем, не предъявляла ли каких-нибудь требований?
- Нет, сэр, не припомню, - ответил Клайд. - Она никогда так не писала.
Нет...
Кроме, пожалуй, последних писем... кроме самого последнего.
- А вы ей как будто ни разу не писали?
- Нет, сэр. Я никогда не писал ей никаких писем.
- Почему?