- Но прежде чем заговорить, он хочет еще раз или два снять ее в лодке, около берега.
- Так.
- А потом он ей скажет, понимаете?
- Так.
- И они опять ненадолго отплывают от берега, так ведь и было, понимаете?
- Да.
- Но так как они собирались еще вернуться, чтобы нарвать цветов, то он оставляет на берегу свой чемодан, понимаете?
Это объясняет историю с чемоданом.
- Так.
- Однако, прежде чем фотографировать ее в лодке, он начинает говорить ей о своей любви к другой девушке и о том, что, если Роберта хочет, он все-таки обвенчается с ней, а этой Сондре напишет письмо.
Но если теперь, узнав о его любви к другой девушке, она не пожелает выйти за него замуж...
- Так, так! Дальше! - оживленно поторопил Белнеп.
- Ну, тогда, - продолжал Джефсон, - он сделает все возможное, чтобы позаботиться о ней и поддержать ее, ведь после женитьбы на богатой девушке у него будут деньги.
- Так.
- Ну, а она хочет, чтобы он женился на ней и расстался с мисс Финчли.
- Понимаю.
- И он соглашается.
- Конечно!
- А она так благодарна, что в волнении вскакивает и бросается к нему, понимаете?
- Так?
- И тут лодка накреняется немного, и он вскакивает, чтобы поддержать Роберту, потому что боится, как бы она не упала, понимаете?
- Да, да.
- Ну теперь в нашей воле оставить у него в руках фотографический аппарат или не оставлять - это как вы найдете удобным.
- Да, теперь мне ясно.
- Словом, с аппаратом ли, нет ли, он - или, может быть, она - делает какое-то неосторожное движение, именно так, как он рассказывает, - или просто из-за того, что они оба встали, - тут лодка переворачивается, и он наносит Роберте удар или нет - это как вам угодно, - но если да, то, конечно, нечаянно.
- Понимаю, понимаю, черт возьми! - воскликнул Белнеп.
- Прекрасно, Рубен!
Великолепно!
Просто замечательно!
- И борт лодки ударяет ее и его тоже - слегка, понимаете? - продолжал Джефсон, поглощенный своим хитроумным планом; он не обратил никакого внимания на этот взрыв восторга. - Удар слегка оглушает его.
- Понимаю.
- Он слышит ее крики и видит ее, но он сам немного оглушен, понимаете?
А когда он приходит в себя и готов ей помочь...
- Ее уже нет, - спокойно заключил Белнеп.
- Утонула.
Понимаю.
- А тут все эти подозрительные обстоятельства, фальшивые записи... А она уже погибла, и он все равно больше ничего не может для нее сделать... И вы понимаете, ее родным едва ли будет приятно узнать, в каком положении она была...
- Ясно.
- И поэтому он в испуге удирает. Он ведь по природе своей трус - мы это будем доказывать с самого начала. Он непременно хочет сохранить хорошие отношения с дядек и свое положение в обществе.
Разве этим нельзя все объяснить?
- По-моему, это очень недурно все объясняет.
В самом деле, Рубен, я думаю, что это очень удачное объяснение, и поздравляю вас.
Вряд ли можно надеяться найти что-нибудь лучшее.
Если это не приведет к оправданию или к разногласиям среди присяжных, то в крайнем случае он получит, скажем, двадцать лет, как вы думаете?
- Очень довольный, Белнеп встал и, посмотрев с восхищением на своего длинного и тощего коллегу, прибавил: Великолепно! А Джефсон только невозмутимо смотрел на него голубыми глазами, похожими на зеркальные тихие омуты.
- Но вы, разумеется, понимаете, что это означает? - сказал он спокойно и мягко.
- Что он должен будет давать показания под присягой как свидетель?
Конечно, конечно.
Прекрасно понимаю.
Но это его единственный шанс.