И действительно, результат даже превзошел его ожидания.
Клайд, который до сих пор, особенно после потрясающей вести о письме Роберты, старался переносить все с невозмутимым видом оскорбленной невинности, вдруг застыл - и потом весь съежился.
Свидетель!
Он даст показания!
Господи!
Значит, этот свидетель, кто бы он ни был, скрывался где-то на пустынном берегу озера... он видел тот нечаянный удар, слышал крики Роберты... видел, что Клайд не пытался ей помочь!
Видел, как он поплыл к берегу, потом скрылся... и, может быть, следил за ним, когда он переодевался в лесу.
Господи!
Клайд вцепился руками в стул, голова его рывком откинулась назад, словно от сильного удара: ведь это значит смерть! Теперь его казнят!
Господи!
Больше нет надежды!
Голова его бессильно поникла - казалось, он сейчас упадет в обморок.
Белнепа заявление Мейсона сперва заставило уронить карандаш, которым он делал заметки; потом взгляд его стал растерянным и недоумевающим, ибо защите нечем было отразить подобный удар. Но он тотчас спохватился, что его поведение - верх неосторожности, и овладел собой.
Неужели в конце концов Клайд им солгал? Неужели он убил ее умышленно и еще при каком-то не замеченном им свидетеле?
Если так, то им необходимо найти повод отказаться от этого безнадежного и опасного для их репутации дела.
Что касается Джефсона, то и он в первую минуту был ошеломлен и озадачен.
В его крепкой голове, которая не так-то легко поддавалась потрясениям, мелькали обрывки мыслей: неужели действительно есть такой свидетель?.. И Клайд лгал? Тогда жребий брошен. Ведь он уже признался им, что ударил Роберту, и свидетель, наверно, это видел.
И, значит, конец всем этим разговорам о внезапном душевном переломе.
Кто в него поверит после такого свидетельского показания?
Но Джефсон по натуре был слишком упрям и решителен, чтобы позволить себе сразу отступить перед сокрушительным заявлением прокурора.
Он обернулся, посмотрел на растерянных, но уже устыдившихся собственной слабости Белнепа и Клайда и шепнул:
- Я этому не верю.
По-моему, он лжет, пытается нас запугать.
Во всяком случае, подождем - увидим.
Наш черед придет еще не скоро.
Смотрите, сколько тут свидетелей.
Мы будем вести перекрестный допрос неделями, если захотим, - до тех пор, пока не истечет срок его полномочий.
Тут времени на тысячу дел - в частности, на то, чтобы выяснить, что это за свидетель.
Притом есть еще и версия самоубийства, и то, что произошло на самом деле.
Клайд покажет под присягой, как это было: впал в транс, не хватило мужества действовать...
Едва ли кто-нибудь мог видеть этак на расстоянии пятисот футов.
- Он хмуро улыбнулся и прибавил, но так, чтобы слышал один Белнеп; - Думаю, на худой конец мы сумеем добиться, чтоб он отделался двадцатью годами, как, по-вашему? 21
А потом свидетели, свидетели, свидетели - сто двадцать семь человек.
Их показания, особенно показания врачей, троих охотников и женщины, слышавшей последний крик Роберты, были многократно опротестованы Джефсоном и Белнепом, ибо от неточностей и ошибок, которые могли обнаружить адвокаты в этих показаниях, зависела правдоподобность смело задуманной зашиты Клайда.
Ввиду всего этого процесс затянулся до ноября, когда Мейсон подавляющим большинством голосов был избран судьей, чего он так жаждал.
И благодаря тому, что процесс проходил так бурно, в яростных спорах, он привлекал все больший интерес и внимание широкой публики по всей стране.
С каждым днем, как сообщали репортеры из зала суда, становилось все яснее, что Клайд виновен.
Однако, повинуясь настойчивым требованиям Джефсона, он встречал нападки каждого свидетеля обвинения спокойно и даже смело.
- Ваше имя?
- Тайтус Олден.
- Вы отец Роберты Олден?
- Да, сэр.
- Итак, мистер Олден, расскажите присяжным, как и при каких обстоятельствах ваша дочь Роберта переехала в Ликург?
- Заявляю протест.
Не относится к делу, несущественно, неправомерно, перебивает Белнеп.
- Я свяжу это с делом, - вставляет Мейсон, глядя на судью, и тот решает, что Тайтус может ответить, но его ответ можно будет исключить из протокола, если он окажется "не относящимся к делу".
- Она поехала в Ликург искать работу, - отвечает Тайтус.
- А почему она поехала туда искать работу?
Снова протест, снова выполняются все формальности, после чего старику позволяют продолжать.
- Да вот, наша ферма около Бильца никогда по-настоящему не приносила дохода, и детям приходилось нам помогать, а Бобби была старшая...