- Прошу исключить это из протокола!
- Исключается.
- Бобби - это уменьшительное имя, которым вы называли свою старшую дочь Роберту, не так ли?
- Протестую... - и прочее.
- Суд отклоняет протест защиты.
- Да, сэр.
Так мы ее иногда называли дома. Просто Бобби.
Клайд внимательно слушал; не дрогнув, он выдержал суровый, обвиняющий взгляд этого угрюмого деревенского Приама и удивился: он впервые узнал уменьшительное имя своей бывшей возлюбленной.
Он звал ее Бертой, и она никогда не говорила ему, что дома ее называли Бобби.
И под перекрестным огнем протестов, споров, решений судьи старик Олден, руководимый Мейсоном, продолжал рассказывать, как Роберта, получив письмо от Грейс Марр, решила поехать в Ликург и поселиться у четы Ньютон, как она стала работать на фабрике Грифитсов и как редко с тех пор видели ее родные, пока пятого июня она не вернулась домой, чтобы отдохнуть и сшить себе несколько платьев.
- Она не говорила, что собирается выйти замуж?
- Нет.
Но она писала длинные письма, - он тогда не знал кому - и все время была чем-то угнетена и не совсем здорова.
Дважды он видел ее плачущей, но ничего не сказал, понимая, что она не хотела, чтобы это заметили.
Несколько раз ее вызывали по телефону из Ликурга, в последний раз четвертого или пятого июля, за день до ее отъезда, - он это хорошо помнит.
- А что она взяла с собой, когда уезжала?
- Свой чемодан и сундучок.
- И вы узнаете этот чемодан, если вам его показать?
- Да, сэр.
- Это он? (Один из помощников Мейсона принес чемодан и положил его на столик.)
Олден взглянул на чемодан, вытер глаза кулаком и сказал:
- Да, сэр.
А затем - подобными драматическими эффектами Мейсон старался сопровождать весь ход процесса - принесли сундучок Роберты, и Тайтус Олден, его жена, дочери и сыновья - все расплакались при виде его.
И после того, как Тайтус подтвердил, что это действительно сундучок Роберты, чемодан и сундучок были вскрыты.
И платья, сшитые Робертой, кое-какое белье, туфли, шляпы, туалетный прибор, подаренный Клайдом, фотографии матери, отца, сестер и братьев, старая поваренная книга, ложки, вилки и ножи, солонки и перечницы - подарки бабушки, которые Роберта бережно хранила для предстоящей семейной жизни, - все это было пересмотрено и опознано.
Это происходило вопреки протесту Белнепа, поскольку Мейсон обещал "связать" все с делом, - обещание свое он, впрочем, сдержать не смог, и соответственно судья распорядился изъять эти показания из протокола.
Однако патетическая сцена произвела глубокое впечатление на умы и сердца присяжных.
А Белнеп, критикуя тактические ухищрения Мейсона, добился лишь того, что сей джентльмен в ярости прогремел:
- Хотел бы я знать, кто здесь ведет обвинение?
- Республиканский кандидат на пост судьи нашего округа, я полагаю! ответил Белнеп, вызвав этим взрыв хохота, и Мейсон, выйдя из себя, закричал:
- Ваша честь! Я протестую!
Это неэтичная и незаконная попытка примешать к делу совершенно не относящийся к нему политический вопрос.
Это хитрое и злонамеренное стремление внушить присяжным, будто я, являясь кандидатом республиканской партии на пост судьи округа, не могу с надлежащим беспристрастием вести обвинение по данному делу.
Я требую извинения и, пока не получу его, не сделаю ни шагу дальше!
Судья Оберуолцер, сознавая, что произошло весьма серьезное нарушение судебного этикета, подозвал к себе Мейсона и Белнепа и, выслушав спокойные и вежливые объяснения последнего касательно того, что именно он хотел сказать, приказал, чтобы впредь ни один из них под страхом обвинения в неуважении к суду не допускал намеков на политическую обстановку в какой бы то ни было форме.
Тем не менее Белнеп и Джефсон поздравляли себя с удачей: их умозаключение по поводу кандидатуры Мейсона и его стремления воспользоваться делом Клайда, чтобы выдвинуться, было таким образом доведено до сведения суда и присяжных.
А затем еще и еще свидетели...
Грейс Марр бойко и многословно рассказала о том, где и как она познакомилась с Робертов, в какая это была чистая, безгрешная и набожная девушка, и какая резкая перемена произошла с нею после встречи с Клайдом на озере Крам.
Она стала скрытной, уклончивой, придумывала всякие лживые оправдания для каких-то необычайных похождений - например, уходила по вечерам из дому и возвращалась очень поздно, и говорила, что провела субботу и воскресенье там, где ее на самом деле не было, и, наконец, когда Грейс решилась высказать ей свое неодобрение, неожиданно уехала от них, не оставив даже своего адреса.
И во всем этом был виноват мужчина, и этим мужчиной был Клайд Грифитс.
Как-то вечером Грейс последовала за Робертой это было в сентябре или октябре прошлого года - и увидела ее и Клайда неподалеку от дома Гилпинов.
Они стояли под деревом, и Клайд обнимал ее.
Тут, по предложению Джефсона, свидетельницей занялся Белнеп и, задавая хитроумнейшие вопросы, старался выяснить, действительно ли Роберта по приезде в Ликург была столь набожна и добродетельна, как изображает это мисс Марр.
Но увядшая, раздражительная мисс Марр настойчиво утверждала, что, насколько ей известно, до того дня, как произошла встреча с Клайдом на озере Крам, Роберта была образцом правдивости и чистоты.
И затем то же самое под присягой показали Ньютоны.
А потом Гилпины - жена, муж и дочери - под присягой показывали то, что каждый из них сам видел и слышал.
Миссис Гилпин вспомнила, когда и как Роберта переехала к ним с этим самым чемоданом и сундучком, как замкнуто и одиноко она жила и как, наконец, она, миссис Гилпин, жалея девушку, стала приглашать ее к себе, чтобы дать ей возможность немного развлечься, однако Роберта неизменно отказывалась.
Но потом в конце ноября (правда, у миссис Гилпин так и не хватило мужества хоть раз заговорить об этом с такой милой и скромной девушкой) она и обе ее дочери убедились, что изредка, после одиннадцати часов, Роберта принимает кого-то у себя в комнате, но кто это был, миссис Гилпин не знает.
И опять Белнеп при перекрестном допросе старался добиться таких признаний и сведений, которые давали бы понять, что Роберта была не такой уж безупречной пуританкой, какою изображали ее свидетели, - но это ему не удалось.
Миссис Гилпин, так же как и ее муж, была очень привязана к Роберте, и только под давлением Мейсона, а потом и Белнепа они рассказали о поздних визитах Клайда.