- Да, сэр.
- Вы не считали тогда, что она может вас заставить? То есть, что вам против воли придется на ней жениться?
- Нет, сэр, я этого не думал.
Я бы старался всеми силами, чтобы так не случилось.
У меня был план: я хотел ждать возможно дольше и собрать как можно больше денег, а потом отказаться от брака, отдать ей все деньги и в дальнейшем помогать ей всем, чем смогу.
- Но вам известно, - тут Джефсон заговорил весьма мягко и дипломатично, - что вот в этих письмах, которые писала вам мисс Олден (он дотянулся до стола прокурора, взял пачку подлинных писем Роберты и торжественно взвесил их на ладони), имеются различные упоминания о некоем _решении_, которое было у вас обоих связано с этой поездкой, - по крайней мере, она, очевидно, так считала.
Так вот, что же это было за решение?
Если я правильно припоминаю, она определенно пишет: "у нас все решено".
- Да, я знаю, - ответил Клайд: ведь целых два месяца они с Белнепом и Джефсоном обсуждали этот вопрос.
- Но единственное решение, о котором мне известно (он изо всех сил старался казаться искренним и говорить убедительно), - это решение, которое я предлагал ей снова и снова.
- Какое же именно?
- Так вот, чтобы она уехала, сняла где-нибудь комнату и предоставила мне помогать ей, а время от времени я бы ее навещал.
- Ну нет, вы что-то не то говорите, - не без умысла возразил Джефсон.
Не может быть, чтобы она это имела в виду.
В одном из писем она говорит, что понимает, как вам трудно будет уехать и оставаться с нею так долго, пока она не оправится, - но что тут ничем нельзя помочь.
- Да, я знаю, - ответил Клайд быстро и в точности как ему было велено. - Но это был ее план, а не мой.
Она все время повторяла, что хочет этого и что так мне и придется сделать.
Несколько раз она говорила об этом по телефону, и я, может быть, отвечал: "Ладно, ладно", - но вовсе не в том смысле, что вполне согласен с нею, а просто что мы еще поговорим об этом после.
- Понятно.
Стало быть, вы думаете, что она имела в виду одно, а вы другое?
- Я знаю только, что в этом я никогда с нею не соглашался.
То есть я все время просил ее подождать еще и ничего не предпринимать, пока я не соберу достаточно денег; я рассчитывал приехать и обсудить все с нею еще раз и уговорить ее, чтобы она уехала, - так, как я предлагал.
- Ну, а если бы она не согласилась, тогда что?
- Тогда я думал рассказать ей про мисс Х и просить, чтобы она меня отпустила.
- А если бы она все-таки настаивала?
- Ну, тогда я, пожалуй, убежал бы... но мне даже не хотелось об этом думать.
- Вам, конечно, известно, Клайд, что кое-кто из присутствующих полагает, будто примерно в это время в вашем сознании зародился преступный план: укрыться под чужим именем, завлечь мисс Олден на одно из уединенных озер в Адирондакских горах и хладнокровно убить или утопить, для того чтобы свободно, без помехи жениться на мисс X.
Так вот, правда ли это?
Скажите присяжным - да или нет?
- Нет!
Нет!
Никогда я не думал убивать ни ее, ни кого другого, поистине трагически запротестовал Клайд, сжимая ручки кресла и стараясь, как его учили, чтобы эти слова прозвучали возможно взволнованнее и выразительнее.
Он привстал и всячески пытался казаться твердо уверенным в себе и внушить доверие, хотя в эту минуту все в нем было полно вопиющим сознанием, что именно таков и был его замысел... и это сознание, ужасное, мучительное, отнимало у него силы.
Взгляды всего зала были прикованы к нему.
Взгляды судьи, и присяжных, и Мейсона, и всех репортеров.
И снова на лбу его выступил холодный пот. Он лихорадочно провел кончиком языка по запекшимся тонким губам и с усилием глотнул, потому что в горле у него пересохло.
И вот шаг за шагом, начиная с первых писем Роберты после ее приезда к родным и кончая письмом, в котором она требовала, чтобы Клайд приехал за нею, угрожая в противном случае вернуться в Ликург и изобличить его, Джефсон разобрал все стадии "предполагаемого" злоумышления и преступления, всячески стараясь преуменьшить и окончательно опровергнуть все, что свидетельствовало против Клайда.
Считают подозрительным, что Клайд не писал Роберте.
Но ведь он боялся осложнений из-за родственников, из-за своей работы, из-за всего на свете.
То же относится и к встрече в Фонде, о которой он условился с Робертой.
В то время у него не было никакого плана поездки в какое-либо определенное место.
Была только смутная мысль встретиться с нею где-нибудь - где придется - и по возможности убедить ее расстаться с ним.
Но наступил июль, а его планы были все еще очень неопределенны, и тут ему пришло на ум, что они могут съездить куда-нибудь за город, в недорогую дачную местность.
И в Утике сама Роберта предложила поехать на какое-нибудь из северных озер.
Там, в гостинице, а вовсе не на вокзале, он достал несколько карт и путеводителей (в известном смысле роковое утверждение, потому что у Мейсона был один из этих путеводителей с штампом отеля "Ликург" на обложке - штампом, которого Клайд в свое время не заметил, и Мейсон подумал об этом, слушая его показания).
Клайд уехал из Ликурга потихоньку, с далекой окраины, - что же, несомненно, он хотел сохранить в тайне свою поездку с Робертой, но только для того, чтобы уберечь ее и себя от всяких толков.
Именно этим объясняется езда в разных вагонах, запись в качестве "мистера и миссис Голден" и прочее - целая серия уловок и уверток, для того чтобы остаться незамеченными.
Что касается двух шляп, просто старая загрязнилась, и, увидев подходящую, он купил еще одну.
А потом, потеряв шляпу во время катастрофы, он, естественно, надел вторую.
Разумеется, у него был при себе фотографический аппарат, и верно, что он брал его с собою к Крэнстонам, когда гостил у них в первый раз восемнадцатого июня.