Ее чемодан был битком набит, а в моем нашлось место.
И, кроме того, в нем лежал фотографический аппарат, а снаружи был привязан штатив.
Вот я и решил ее чемодан оставить, а свой взять.
- _Вы_ решили?
- То есть я спросил ее, и она сказала, что, по ее мнению, так будет удобнее.
- Где же вы ее об этом спросили?
- В поезде, по дороге к Ружейной. - Стало быть, вы знали, что с озера вернетесь на Ружейную?
- Да, сэр, знал.
Мы должны были вернуться.
Другой дороги нет, так нам сказали на Луговом озере.
- А по дороге на озеро Большой Выпи, помните, шофер, который вез вас туда, показал, что вы "порядком нервничали" и спросили его, много ли там в этот день народу?
- Да, сэр, помню, но я вовсе не нервничал.
Может, я и спрашивал насчет того, много ли народу, но, мне кажется, тут нет ничего плохого.
По-моему, это всякий мог спросить.
- По-моему, тоже, - отозвался Джефсон.
- Теперь скажите, что произошло после того, как вы записались в гостинице Большой Выпи, взяли лодку и поехали с мисс Олден кататься по озеру?
Были вы или она чем-нибудь особенно озабочены и взволнованы или вообще чем-то не похожи на людей, которые просто собрались покататься на лодке?
Может быть, вы были необыкновенно веселы, или необыкновенно мрачны, или еще что-нибудь?
- Ну, не скажу, чтобы я был необыкновенно мрачен, нет, сэр.
Конечно, я думал обо всем, что хотел сказать ей, и о том, что меня ждет в зависимости от ее решения.
Пожалуй, я не был особенно весел, но я думал, что теперь в любом случае все будет хорошо.
Я был вполне готов на ней жениться.
- А она?
Она была в хорошем настроении?
- В общем, да, сэр.
Она почему-то была гораздо веселее и спокойнее, чем раньше.
- О чем же вы с ней говорили?
- Ну, сначала об озере - какое оно красивое и в каком месте мы станем завтракать, когда проголодаемся.
Потом мы плыли вдоль западного берега и искали водяные лилии.
У нее, видно, было так хорошо на душе, что я и думать не мог в это время начать такой разговор, поэтому мы просто катались, а часа в два вышли на берег и позавтракали.
- В каком именно месте?
Подойдите к карте и покажите указкой, как именно вы плыли и где приставали к берегу, надолго ли и для чего?
И Клайд, с указкой в руке, стоя перед большой картой озера и его окрестностей, наиболее связанных с трагедией, подробно очертил тот долгий путь вдоль берега: живописную группу деревьев, к которой они направились после завтрака, прелестный уголок, где они замешкались, собирая росшие там во множестве водяные лилии, - каждое место, где они останавливались, пока часам к пяти не добрались до Лунной бухты, красота которой сразу так поразила их, сказал он, что они долго любовались ею, неподвижно сидя в лодке.
Потом они высадились тут же на лесистом берегу, и Клайд сделал несколько снимков. И все время он готовился рассказать Роберте о мисс Х и попросить ее принять окончательное решение.
Потом, оставив чемодан на берегу, они снова отчалили, всего на две-три минуты, чтобы сделать несколько снимков с лодки. Вокруг была такая красота и безмятежность, лодка тихо скользила по глади вод, и тут, наконец, Клайд набрался храбрости, чтобы сказать ей все, что было у него на сердце.
Сначала, рассказывал он, Роберта, видимо, страшно испугалась, и огорчилась, и стала тихонько плакать, и говорила, что лучше бы ей умереть, - так она несчастна.
Но после, когда он убедил ее, что в самом деле чувствует себя виноватым и от души готов искупить свою вину, она вдруг преобразилась, повеселела и потом неожиданно, должно быть, в порыве нежности и благодарности, вскочила и попыталась подойти к нему.
Она протянула руки и словно хотела упасть к его ногам или кинуться ему на шею.
Но тут она зацепилась за что-то ногой или платьем и споткнулась.
А он, с аппаратом в руке (в последнюю минуту Джефсон решил включить это в качестве еще одной меры предосторожности), невольно тоже поднялся, чтобы подхватить ее и не дать ей упасть.
Быть может, - он не вполне уверен в этом, - лицом или рукой она ударилась об аппарат.
Во всяком случае, не успел он, да и она, сообразить, что произошло и что надо делать, как оба очутились в воде; перевернувшаяся лодка, по-видимому, ушибла Роберту, так как она казалась оглушенной.
- Я крикнул ей, чтобы она постаралась добраться до лодки и ухватилась за нее, но лодку относило прочь, а Роберта как будто не слышала меня или не поняла.
Я сперва боялся подплыть к ней поближе, - она так страшно билась и размахивала руками, - потом поплыл. Я сделал, может быть, взмахов десять, не больше, и тут ее голова ушла под воду, вынырнула и опять скрылась.
За это время лодку отнесло футов на тридцать или сорок, и я увидел, что не сумею дотащить до нее Роберту.
И тогда я решил, что надо плыть к берегу, иначе мне и самому не спастись.
Когда он выбрался на берег, рассказывал далее Клайд, ему вдруг пришло в голову, в каком странном и подозрительном положении он оказался.
Он внезапно понял, сказал он, как неудачно сложились обстоятельства и как скверно выглядела вся эта поездка с самого начала.
Он записывался в гостиницах под фальшивыми именами.
Свой чемодан взял, а ее - нет.