Поглядите-ка!
- И Мейсон протянул ему фотографию.
- Очень весело, а? съязвил он.
И растерянный, испуганный Клайд ответил:
- Но все равно, мне совсем не было весело!
- Даже когда вы играли на банджо?
И когда развлекались гольфом и теннисом со своими друзьями на другой же день после ее смерти?
И когда поедали тринадцатидолларовые завтраки?
И когда снова находились в обществе мисс X, что, по вашим собственным показаниям, предпочитали всему на свете?
Мейсон не говорил, а рычал - гневный, зловещий, свирепо иронизирующий.
- А все-таки именно тогда мне не было весело, сэр.
- Что значит "именно тогда"?
Разве вы не были там, куда стремились?
- Видите ли, в известном смысле это, конечно, верно, - ответил Клайд, спрашивая себя, что-то подумает Сондра: ведь она наверняка прочтет его показания...
Все материалы процесса изо дня в день публикуются во всех газетах.
Он не может отрицать, что был тогда подле Сондры и что стремился к этому.
И, однако, ведь он не был счастлив.
Как отчаянно несчастен он был, оттого что запутался в своем постыдном и жестоком замысле!
Но как объяснить это, чтобы Сондра поняла, когда она станет читать, и чтобы все эти присяжные тоже поняли?
И Клайд прибавил, судорожно глотая пересохшим горлом и облизывая губы пересохшим языком:
- А все-таки мне было очень жаль мисс Олден.
Я не мог тогда чувствовать себя счастливым, просто не мог.
Я только старался так себя вести, чтобы люди не подумали, что я имею какое-то отношение к этой ее поездке, вот и все.
Я не знал, как иначе этого добиться.
Я не хотел, чтобы меня арестовали за то, чего я не делал.
- Да разве вы сами не знаете, что все это ложь!
Вы же знаете, что лжете! - закричал Мейсон, словно призывая весь свет в свидетели, и его неистовства, страстного недоверия и презрения было достаточно, чтобы убедить и присяжных и публику, что Клайд - отъявленнейший лжец.
- Вы слышали показания Руфуса Мартина, младшего повара, ездившего с вашей компанией на Медвежье озеро?
- Да, сэр.
- Вы слышали, как он под присягой показал, что видел вас с мисс Х в укромном уголке на берегу у Медвежьего озера и вы держали ее в объятиях и целовали?
Было это?
- Да, сэр.
- И это ровно через четыре дня после того, как Роберта Олден осталась лежать на дне озера Большой Выпи?!
Что же, вы и тогда боялись ареста?
- Да, сэр.
- Даже тогда, когда держали мисс Х в объятиях и целовали ее?
- Да, сэр, - тоскливо и безнадежно повторил Клайд.
- Ну, знаете ли! - заорал Мейсон.
- Никто бы не поверил, что такую чушь можно нести на суде, если бы мы тут не слышали все это собственными ушами!
И вы сидите тут и под присягой заявляете суду, что могли разводить нежности, обнимая одну обманутую девушку, в то самое время как другая обманутая вами девушка лежала на дне озера за сто миль от вас, и при этом чувствовали себя несчастным и мучились угрызениями совести?
- А все-таки именно так и было, - ответил Клайд.
- Превосходно!
Бесподобно! - вскричал Мейсон.
Утомленно вздыхая, он снова вытащил из кармана большой белый платок, обвел взглядом зал суда и стал вытирать лицо, всем своим видом говоря: "Ну, и тяжкая задача!" Потом продолжал с еще большей силой, чем прежде:
- Грифитс, только вчера, вот здесь, на свидетельском месте, вы под присягой показали, что, уезжая из Ликурга, вы совсем не предполагали отправиться на озеро Большой Выпи.
- Да, сэр, не предполагал.
- А оказавшись с мисс Олден вдвоем в номере гостиницы в Утике и увидев, как она утомлена и измучена, вы подали мысль, что какой-то отдых небольшая прогулка, доступная вам при общих ваших скромных средствах, пойдет ей на пользу.
Так было дело?
- Да, сэр, так, - ответил Клайд.
- Но до той минуты вам и в голову не приходило поехать именно к озерам в Адирондакских горах?