И тогда Белнепу и Джефсону пришлось призадуматься.
Ведь ясно, что их время, которое доныне было посвящено весьма успешной практике в Бриджбурге, надо расценивать на вес золота; многие дела, отложенные из-за необычайной срочности процесса Клайда, ожидали их внимания, и оба юриста отнюдь не были убеждены, что из деловых расчетов или филантропических побуждений они должны и могут позволить себе помогать Клайду и впредь, не надеясь на какое-либо вознаграждение.
Совершенно очевидно, что издержки при подаче апелляции будут очень значительны.
Протоколы суда огромны.
Придется делать большие, дорогостоящие выдержки и конспекты, а отпускаемые на это государственные средства ничтожно малы.
Однако, заявил Джефсон, нелепо предполагать, что западные Грифитсы совсем ничего не могут сделать.
Ведь говорят же, что они долгие годы занимались религиозной и благотворительной деятельностью.
Если им указать, как трагично теперь положение Клайда, быть может, они сумеют посредством всевозможных воззваний о помощи собрать средства хотя бы на то, чтобы покрыть расходы, связанные с подачей апелляции?
Да, конечно, они до сих пор не помогали Клайду, но ведь в свое время мать предупредили, что ей нет надобности приезжать.
Теперь - другое дело.
- Дадим ей телеграмму, пусть приедет, - предложил Джефсон.
- Мы добьемся, чтобы Оберуолцер отложил оглашение приговора до десятого, если скажем, что она приезжает.
И вот что: сперва просто предложим ей приехать, а если она ответит, что не может, тогда подумаем насчет денег.
Но уж наверно она достанет на дорогу, а может быть, кое-что и на апелляцию.
Итак, были составлены и отосланы телеграмма и письмо, извещавшее миссис Грифитс, что хотя Клайду пока ни слова еще об этом не сказано, однако его ликургские родственники отказали ему на будущее в какой-либо помощи.
Кроме того, приговор будет объявлен не позднее десятого числа, и ради душевного спокойствия Клайда необходимо, чтобы при этом был кто-нибудь из близких, лучше всего мать.
Речь шла также о том, что следует изыскать средства на покрытие расходов по апелляции или хотя бы представить какие-то гарантии на этот счет.
И вот миссис Грифитс на коленях молит бога помочь ей.
Ныне он должен явить свое всемогущество, свое неизменное милосердие.
Откуда-то должны прийти просветление и помощь, иначе как достать денег на дорогу, не говоря уже о расходах на апелляцию?
Так она молилась, стоя на коленях, и вдруг - внезапная мысль.
Газеты изводят ее, добиваясь интервью.
Репортеры преследуют ее на каждом шагу.
Почему она не поехала на помощь сыну?
Что она думает о том и что об этом?
Так почему бы, сказала она себе, не пойти к редактору какой-нибудь большой газеты из тех, что вечно осаждают ее расспросами, и не рассказать ему, в какой крайности она оказалась?
Пусть редактор поможет ей вовремя поехать к сыну, так, чтобы она могла быть рядом с ним в день, когда будет прочитан приговор, - и она, мать, обещает сама написать обо всем в газету.
Ведь репортеров посылают повсюду, даже в суд, - она об этом читала.
Почему же не послать ее, мать Клайда?
Разве не могла бы она все рассказать и написать?
Разве не написано ею многое множество проповедей?
И она встала - лишь для того, чтобы снова опуститься на колени.
- Ты ответил мне, господи! - воскликнула она.
Снова поднявшись, она достала свое старое коричневое пальто, ужасную коричневую шляпу с завязками - порождение каких-то особых представлений о наряде, подобающем лицу, посвятившему себя религиозной деятельности, - и тотчас отправилась в редакцию самой большой и влиятельной денверской газеты.
Процесс ее сына был так широко известен, что ее сейчас же провели к главному редактору. Необычайная посетительница очень заинтересовала его, и он выслушал ее сочувственно и уважительно.
Он понял, каково ее положение, и сообразил, что согласиться - в интересах газеты.
Он вышел и через несколько минут вернулся.
Итак, она зачислена корреспондентом на три недели, о дальнейшем ее известят особо.
Ее расходы на дорогу в оба конца будут оплачены.
Помощник, к которому он сейчас направит ее, разъяснит, как ей следует составлять и передавать корреспонденции.
Он снабдит ее и некотором количеством наличных денег.
Она может выехать уже сегодня вечером, если угодно: чем скорее, тем лучше.
Для газеты желательно получить от нее перед отъездом несколько фотографий...
Объясняя ей все это, редактор вдруг заметил, что глаза ее закрыты и голова откинута назад.
Она благодарила бога, который так быстро внял ее молитве. 28
Бриджбург. В полночь восьмого декабря из почтового поезда на перрон вокзала выходит усталая, растерянная женщина.
Резкий холод и яркие звезды.
Одинокий дежурный в ответ на ее вопрос указывает ей путь к бриджбургскому отелю "Сентрал": прямо по улице, начинающейся у вокзала, до первого поворота налево, и там еще два квартала.
Заспанный ночной клерк тотчас отводит ей номер и, узнав, кто она, спешит объяснить, как пройти к окружной тюрьме.
Но, пораздумав, она решает, что сейчас не время.