А миссис Грифитс между тем продолжала: если бы какой-нибудь авторитетный и справедливый посланец божий посетил Клайда и силою своей веры и слова божьего заставил бы его понять то, чего он до сих пор не понимает и чего она, как мать, и притом угнетенная горем, не в силах ему разъяснить, - всю глубину и весь позор его греха с Робертой и все, чем этот грех грозит его бессмертной душе в этом мире и в будущем, - он преисполнился бы благодарности, веры и смирения, и содеянное им зло было бы смыто.
Ведь совершил он приписываемое ему преступление или нет, она-то уверена, что нет! - но сейчас ему угрожает электрический стул, угрожает опасность окончить свое земное существование и предстать перед творцом с душой, отягченной смертным грехом прелюбодеяния, не говоря уже о лжи и двоедушии, в которых он повинен не только перед Робертой, но и перед той, другой девушкой из Ликурга.
А признание своих заблуждений и покаяние очистит его от этой скверны.
Только бы спасти его душу, и тогда она - да и он - обретут покой.
И вот после двух умоляющих писем от миссис Грифитс, уже из Денвера, в которых она описывала ему одиночество Клайда и то, как он нуждается в помощи и совете, преподобный Данкен отправился в Оберн.
И, разъяснив начальнику тюрьмы истинную цель своего посещения, - спасение души Клайда во имя его собственного благополучия, и благополучия его матери, и во славу божию, - получил право доступа в Дом смерти и в камеру Клайда. У самой двери он помедлил, разглядывая внутренность камеры и жалкую фигуру Клайда, свернувшегося на койке с книгой в руке.
Затем Мак-Миллан приник своим длинным, худощавым телом к прутьям решетки и без всякого вступления, склонив голову в молитвенном порыве, начал:
- "Помилуй меня, боже, по великой милости твоей и по множеству щедрот твоих изгладь беззакония мои.
Многократно омой меня от беззакония моего и от греха моего очисти меня.
Ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда передо мною.
Тебе, тебе единому согрешил я, и лукавое пред очами твоими сотворил, так что ты праведен в приговоре твоем и чист в суде твоем.
Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя.
Вот, ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне мудрость твою.
Окропи меня иссопом, и чищуся; омой меня, и паче снега убелюся.
Дай мне услышать радость и веселие, и возрадуются кости, тобою сокрушенные.
Отврати лицо твое от грехов моих и изгладь все беззакония мои.
Сердце чистое сотвори во мне, боже, и дух правый обнови внутри меня.
Не отвергни меня от лица твоего и духа твоего святого не отними от меня.
Возврати мне радость спасения твоего и духом владычественным утверди меня.
Научу беззаконных путям твоим, и нечестивые к тебе обратятся.
Избавь меня от кровей, боже, боже спасения моего, и язык мой восхвалит правду твою.
Господи? Отверзи уста мои, и уста мои возвестят хвалу твою.
Ибо жертвы ты не желаешь - я дал бы ее - и к всесожжению не благоволишь.
Жертва богу - дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного ты не уничижишь, боже".
Он умолк лишь после того, как своим звучным, удивительно богатым по интонации голосом дочитал 50-й псалом до конца.
А Клайд в полном недоумении сначала присел на койке, потом, привлеченный обаянием этого юношески стройного, крепкого на вид, хотя и бледного человека, встал и подошел к двери; тогда гость поднял голову и произнес:
- Клайд, я принес вам милость и спасение господне.
Он призвал меня - и вот я здесь.
Он послал меня возвестить вам, что если грехи ваши красны, как кровь, они станут белы, как снег.
И если они алы, как пурпур, то убелятся, как руно.
Давайте же поразмыслим о могуществе господа бога.
Он помолчал, ласково глядя на Клайда.
Светлая, немного мечтательная юношеская полуулыбка играла у него на губах.
Его подкупали молодость и сдержанность Клайда, а тот, в свою очередь, явно все больше поддавался обаянию необыкновенного гостя.
Еще новый священник, конечно.
Но совсем не похож на тюремного пастора, в котором нет ничего привлекательного и располагающего.
- Меня зовут Данкен Мак-Миллан, - сказал гость, - и я из Сиракуз, где тружусь во славу господа.
Это он послал меня сюда, он и вашу мать направил ко мне.
Из ее слов я понял, что она думает о вашем деле.
Из газет узнал, что вы сами говорили.
И мне известно, почему вы здесь.
Но я здесь затем, чтобы дать вам радость и веселие духовное.
- И он вдруг прочел третий стих из 12-го псалма: - "Доколе мне слагать советы в душе моей, скорбь в сердце моем день и ночь".
Это псалом двенадцатый, стих третий.
А вот и еще слова, которые приходят мне на память, слова, которые я должен сказать вам.
Это тоже из Библии - псалом девятый:
"Говорит в сердце своем: "не поколеблюсь; в род и род не приключится мне зла".
Но вот вам приключилось зло.
Всем нам, нечестивым, не миновать этого.
А вот и еще слова, которые вам полезно услышать, - это из девятого псалма, стих тридцать второй: