- Ну ясно, ничего, - сказал он громко и насмешливо.
- Может быть, он и не целовал вас?
- Конечно, нет, - сказала Гортензия решительно и зло.
- Хотела бы я знать, за кого вы меня принимаете?
Я не позволяю целовать себя людям, которых вижу в первый раз, имейте это в виду, мой милый.
Вам-то я не позволила.
- Да, конечно... Но вы к нему лучше относитесь, чем ко мне.
- Вот как?
Ну что ж, может быть! Но все равно, какое вы имеете право говорить, что я к нему хорошо отношусь?
Что же, мне и повеселиться нельзя, так я и буду у вас под надзором?
Надоели вы мне, вот что я вам скажу!
Гортензия не на шутку рассердилась: ей показалось, что Клайд говорит с ней слишком по-хозяйски.
А Клайд, получив так внезапно суровый отпор, был несколько ошеломлен и тотчас решил, что, пожалуй, ему лучше изменить тон.
В конце концов, она никогда не говорила, что любит его, даже тогда, когда давала свое неопределенное обещание.
- Ладно, - заметил он, помолчав, угрюмо и не без грусти.
- Я знаю только одно: вы иногда говорите, что я вам не безразличен, так вот, если б мне кто был не безразличен, я не стал бы флиртовать с другими.
- Ах, вы не стали бы?
- Да, не стал бы.
- А кто же здесь флиртует, хотела бы я знать?
- Вы.
- Я не флиртую и, пожалуйста, уходите отсюда и оставьте меня в покое.
Вы только и умеете придираться. Если я танцевала с ним в ресторане, это еще не значит, что я флиртую.
Вы мне надоели, вот и все.
- Надоел?
- Да, надоели.
- Ну что же, может быть, мне лучше уйти и больше вас вообще не беспокоить, - сказал Клайд. В нем пробудилось нечто, напоминавшее мужество его матери.
- Да, так будет лучше, раз вы не можете вести себя иначе, - заметила Гортензия, досадливо постукивая ногой по льду.
Но Клайд уже чувствовал, что не в силах вот так от нее уйти... он слишком пылко стремился к ней, был слишком ею порабощен.
Воля его слабела; он с тревогой смотрел на Гортензию.
А она вновь подумала о жакете и решила, что надо стать любезнее.
- А вы разве не смотрели ему в глаза? - спросил он неуверенно, опять вспомнив, как она танцевала со Спарсером в ресторане.
- Когда?
- Когда танцевали с ним.
- Не смотрела, во всяком случае, не помню.
Ну а если бы и смотрела, что за беда?
Это ничего не значит.
Подумаешь! Неужели нельзя посмотреть в глаза человеку?
- Так, как вы смотрели, нельзя, если вам на самом деле нравится кто-то другой.
Лицо у Клайда стало и недовольное и растерянное.
Гортензия нетерпеливо и негодующе прищелкнула языком.
- Вы просто несносный.
- А там, на льду, когда вы вернулись с ним, - продолжал Клайд решительно, но все же волнуясь.
- Вы не подошли ко мне, вы пошли с ним в конец цепи.
Я видел.
И всю дорогу держали его за руку.
А когда вы упали, а потом сидели там с ним, он опять держал вашу руку.
Хотел бы я знать, что это такое, по-вашему, - не флирт, нет?
А что еще?
Будьте уверены, Спарсер думает то же самое.
- Ну и пусть, а я все равно не флиртовала с ним, и можете говорить, что вам угодно.