Вот так ловко! Страдание сделало его дерзким и смелым.
- Ничего подобного! - огрызнулась она, разозленная тем, что он угадал правду.
- И я не желаю, чтобы вы так со мной разговаривали.
Мне совсем не нужен этот несчастный жакет, если хотите знать.
И можете получить назад ваши несчастные деньги, не нужны они мне.
И оставьте меня в покое раз и навсегда.
У меня и без вашей помощи будут жакеты, сколько угодно!
Сказав это, она повернулась и пошла прочь.
Но Клайд, уже думая, как всегда, только о том, чтобы ее умилостивить, бросился за ей.
- Не уходите, Гортензия, - просил он.
- Подождите минутку.
Я ничего такого не думал, честное слово.
Я без ума от вас, честное слово.
Разве вы не видите?
Ну, пожалуйста, не уходите.
Я совсем не для того даю вам деньги, Чтобы получить что-то взамен.
Возьмите их просто так; если хотите...
Я никого на свете так не люблю, никогда не любил.
Возьмите все деньги, не надо мне их.
Но только я думал, что и вы немножко любите меня.
Неужели я совсем, совсем вам безразличен, Гортензия?
Он казался покорным и испуганным, и она, почувствовав свою власть над ним, немного смягчилась.
- Нет, конечно, - заявила она.
- Но все равно, это не значит, что вы можете обращаться со мной так, как сейчас.
Вы, кажется, не понимаете, что девушка не всегда может сделать все, чего вы от нее хотите, как раз тогда, когда вам хочется.
- О чем это вы? - спросил Клайд, не вполне уловив смысл ее слов.
- Я не совсем понял.
- Ну, уж, наверно, поняли.
Она не могла поверить, что он не знает.
- Ах, вот что!
Мне кажется, я знаю, что вы хотите сказать. Теперь понятно, - продолжал он разочарованно.
- Это старая история, все так говорят, я знаю.
Клайд, в сущности, повторял теперь слова и интонации других юнцов из отеля - Хигби, Ретерера, Эдди Дойла, - которые объяснили ему, в чем тут дело, и рассказали, что девушки, ссылаясь на это, выкручиваются иной раз из трудного положения.
И Гортензия поняла, что он разгадал ее уловку.
- Как не стыдно! - воскликнула она, притворяясь обиженной.
- Вам ничего нельзя сказать, вы все равно никогда ничему не верите.
Но хотите - верьте, хотите - нет, а это правда.
- Я теперь знаю, какая вы, - сказал он печально, но и чуточку высокомерно, как будто все это было ему давно знакомо.
- Вы меня совсем не любите, вот и все.
Теперь я понял.
- Как не стыдно! - повторяла Гортензия с видом оскорбленной добродетели.
- Уверяю вас, это правда.
Хотите - верьте, хотите - нет, но я клянусь вам, честное слово.
Клайд стоял смущенный.
Он просто не знал, что сказать в ответ на эту жалкую хитрость.
Он не может ее ни к чему принудить.
Если она хочет лгать и притворяться, он тоже притворится, что верит ей.
И все же он был глубоко опечален.
Никогда ему не добиться ее любви, это ясно.
Он повернулся, чтобы уйти, и Гортензия, не сомневаясь, что ее ложь разгадана, сочла своим долгом что-то сделать, снова как-то забрать его в руки.