- Ну, Клайд, пожалуйста, - начала она, пуская в ход всю свою хитрость.
- Ведь это же правда.
Уверяю вас.
Вы не верите?
Право, на будущей неделе.
Честное слово!
Не верите?
Я сделаю все, что обещала.
Я знаю, что говорю. Честное слово!
И вы мне нравитесь... очень!
Неужели вы и этому не верите?
Это была артистическая игра, - и Клайд, дрожа с головы до ног, ответил, что верит.
Он снова повеселел и улыбался.
И пока они шли к автомобилю (Хегленд уже сзывал всех - пора было ехать), он держал Гортензию за руку и несколько раз поцеловал ее. Он был совершенно уверен, что мечта его исполнится.
О, какое это будет блаженство! 19
На обратном пути в Канзас-Сити вначале ничто не нарушало приятного заблуждения, в котором пребывал Клайд.
Он сидел рядом с Гортензией, и она склонила голову к нему на плечо.
Спарсер, ожидавший, пока все усядутся, чтобы самому сесть за руль, сжал руку Гортензии выше локтя и получил в ответ многообещающий взгляд, но Клайд этого не заметил.
Час был уже поздний, Хегленд, Ретерер и Хигби подгоняли Спарсера, и тот, повеселев от взгляда Гортензии и от выпитого вина, так погнал машину, что впереди скоро блеснули огни предместий.
Машина неслась с головокружительной скоростью.
И вдруг пришлось остановиться: здесь, вблизи города, проходила восточная линия железной дороги, и они долго, волнуясь, ждали на переезде, пока пройдут два длинных товарных поезда.
Когда подъехали к северной окраине Канзас-Сити, повалил мокрый снег; большие хлопья сразу таяли, дорога покрылась слоем скользкой грязи, и теперь ехать нужно было очень осторожно.
Часы показывали уже половину шестого.
В обычных условиях при большой скорости хватило бы восьми минут, чтобы добраться до ближайших к отелю кварталов, где они могли бы остановить машину.
Но произошла новая задержка у моста Ганнибала, - и, когда они переехали мост и добрались до Вайандот-стрит, было без двадцати шесть.
Четверо молодых людей уже потеряли всякий вкус к поездке и больше не радовались близости своих спутниц.
Теперь они могли думать только о том, удастся ли им попасть вовремя в отель.
Перед ними неотступно маячила строгая, педантичная фигура мистера Скуайрса.
- Ну, если мы не поедем скорее, нам не добраться в срок, - сказал Ретерер Дэвису Хигби, беспокойно вертевшему в руках часы.
- Едва ли мы успеем переодеться.
Клайд, услышав его слова, воскликнул:
- Ну, это не годится!
Нельзя ли двигаться побыстрее?
Напрасно мы сегодня поехали.
Беда, если не попадем к поверке.
А Гортензия, заметив его волнение и тревогу, спросила:
- Вы думаете, мы не доедем вовремя?
- При такой скорости не доедем, - сказал он.
Хегленд, который внимательно всматривался в то, что делалось за окном, - в глазах рябило, словно весь мир был заполнен клочками непрерывно падавшей ваты, - крикнул Спарсеру:
- Эй, Уиллард, нельзя ли побыстрей?
Нам зарез, коли опоздаем.
А Хигби, разом выведенный из своего наглого спокойствия - спокойствия азартного игрока, прибавил:
- Нас наверняка выгонят, если мы не соврем чего-нибудь в оправдание.
Кто придумает, что бы нам сказать?
Клайд только прерывисто вздохнул.
И, как нарочно, почти на каждом перекрестке они наталкивались на скопление экипажей и должны были мучиться ожиданием.
На пересечении Девятой и Вайандот-стрит раздосадованный Спарсер, увидев новое препятствие - предостерегающе поднятую руку полисмена, - нетерпеливо воскликнул:
- Опять задержка!
Ну что тут будешь делать!
Я могу свернуть на Вашингтон-стрит. Только не знаю, выйдет ли быстрее.