- А мама здорова?
- Здорова, папочка!
Она у себя наверху.
Наверное, она не слышала, как ты вошел.
- А Майра?
Она уже вернулась из Олбани?
- Да.
Она у себя.
Я сейчас слышала, как она играла.
Я сама только что пришла.
- Ай-ай!
Опять бегала по гостям.
Знаю я тебя.
Он весело погрозил ей пальцем, а Белла уже повисла у него на руке и, стараясь шагать с ним в ногу, начала подниматься по лестнице.
- И вовсе я никуда не бегаю, - лукаво и ласково ворковала она.
- Ты ко мне просто придираешься, папочка!
Я только на минутку забежала к Сондре.
И знаешь, Финчли больше не поедут летом на Лесное озеро. Они собираются строить большую красивую дачу на самом берегу Двенадцатого.
И мистер Финчли купит Стюарту большую моторную лодку.
Они будут жить там все лето, с мая до октября. И Крэнстоны, наверно, тоже.
Мистер Грифитс давно уже привык к уловкам своей младшей дочери, и его в эту минуту мало интересовало то, что ему хотела внушить Белла, - что Двенадцатое озеро стало более модным местом, нежели Лесное; куда существеннее, думал он, что Финчли могут позволить себе такой большой и неожиданный расход только ради светских развлечений.
Не отвечая Белле, он поднялся по лестнице и вошел в комнату жены.
Он поцеловал миссис Грифитс, заглянул к Майре, которая подошла к двери, чтобы поцеловать его, и стал рассказывать о своей удачной поездке.
По тому, как он поздоровался с женой и дочерью, было ясно, что супруги живут в полном согласии и взаимопонимании и что, хотя отцу, быть может, не совсем по душе характер и взгляды старшей дочери, все же он и на нее щедро изливает свою нежную привязанность.
Пока супруги беседовали, появилась миссис Трюсдейл и возвестила, что обед подан, и тут же вошел Гилберт, уже успевший переодеться.
- Послушай, папа, - сказал он, - я бы хотел завтра утром поговорить с тобой по одному интересному вопросу.
Можно?
- Разумеется. Я буду на фабрике.
Приходи к двенадцати.
- Пойдемте вниз, обед простынет, - строго напомнила миссис Грифитс, и Гилберт немедленно направился к лестнице.
За ним двинулся мистер Грифитс под руку с Беллой и, наконец, миссис Грифитс и Майра, тотчас вышедшая из своей комнаты.
Как только все уселись за стол, завязалась оживленная беседа на злободневные Темы ликургской жизни.
Главным источником всяких сплетен была Белла: она собирала их в школе Снедекер, куда все светские новости проникали с поразительной быстротой; и теперь она вдруг объявила:
- Послушай, мама, что я расскажу про Розету Николсон.
Это племянница миссис Дистон Николсон, она приезжала сюда прошлым летом из Олбани, помнишь? Она еще приходила на наш школьный праздник... такая, с желтыми волосами и раскосыми голубыми глазами. У ее отца оптовый бакалейный магазин в Олбани. Ну, так вот, она обручена с Гербертом Тикхэмом из Утики. Знаешь, который прошлым летом гостил у миссис Ламберт. Ты не помнишь его, а я помню. Такой высокий, темноволосый и немножко нескладный. Ужасно бледный, но очень красивый - прямо как герой из кино!
- Вот, обратите внимание, миссис Грифитс, - колко и насмешливо вставил Гилберт.
- Воспитанницы Образцовой школы сестер Снедекер иной раз тайком бегают в кино, чтобы освежить свои познания о героях.
Но тут заговорил Грифитс-старший.
- В Чикаго со мной произошел любопытный случай, - сказал он. - Я думаю, всем вам будет интересно.
Два дня назад в Чикаго он неожиданно встретился с юношей, который оказался старшим сыном его младшего брата Эйсы; сейчас мистер Грифитс хотел рассказать домашним об этой встрече и о решении, которое он принял в связи с нею.
- А что такое, папа?
Расскажи скорее! - тотчас же заторопила Белла.
- Выкладывай свои великие новости, - прибавил Гилберт: он знал, что отец очень привязан к нему, и поэтому держался с ним свободно и на равной ноге.
- Ну, так вот, - начал мистер Грифитс. - В Чикаго я остановился в "Юнион клубе" и там встретил одного молодого человека, нашего родственника; это ваш двоюродный брат, дети, - старший сын, моего брата Эйсы, который теперь живет в Денвере.
Я не видел его уже лет тридцать и ничего о нем не слышал...
- Он замолчал, задумавшись, словно в нерешительности.
- Это тот, который проповедник? - спросила Белла, взглянув на отца.
- Да, тот самый.
По крайней мере, насколько я знаю, он был проповедником некоторое время после того, как ушел из дому.
Но его сын сказал мне, что теперь он это оставил.