Это ужасно!
Воздух был насыщен несчастьем.
Родители совещались в маленькой комнатке, а Клайд сидел, глубоко задумавшись: напряженно и пытливо он размышлял о жизни.
Что же сделала Эста?
Неужели это, как он со страхом предполагал, один из тех ужасных побегов, одна из тех не слишком красивых любовных историй, о которых постоянно шептались мальчишки на улицах и в школе?
Какой позор, если так!
Она, пожалуй, никогда не вернется.
Сбежала с каким-то мужчиной.
В этом, конечно, кроется что-то позорное и дурное для девушки, так как он постоянно слышал, что все приличные отношения между юношей и девушкой, между мужчиной и женщиной всегда приводят к одному - к браку.
И вот, вдобавок ко всем прочим несчастьям их семьи, Эста пошла на такое!
Конечно, их жизнь, и без того достаточно мрачная, станет теперь еще мрачнее.
Вскоре вернулись родители. В лице миссис Грифитс, все еще напряженном и расстроенном, что-то изменилось: быть может, в нем было теперь меньше отчаяния, больше безнадежной покорности.
- Эста решила уехать от нас, во всяком случае, на время, - сказала она, видя, что дети с любопытством ждут объяснений.
- Вы не должны о ней тревожиться и много думать об этом.
Я уверена, что она через некоторое время вернется.
Пока, по некоторым причинам, она пошла своим путем.
Да будет воля господня! ("Благословенно имя господа", - вставил Эйса.) Я думала, что она была счастлива среди нас, но, по-видимому, я ошибалась.
Как видно, она должна сама узнать жизнь. (Здесь Эйса опять издал свое:
"Тц!
Тц!
Тц!") Но мы не должны думать о ней плохо. Это ни к чему.
Да руководит нами лишь любовь и доброта.
Однако она сказала это с некоторой суровостью, противоречившей смыслу ее слов; голос ее звенел.
- Мы можем только надеяться, что она скоро поймет, как безумен и легкомыслен ее поступок, и вернется домой.
Она не может быть счастлива на том пути, на который вступила.
Это не путь господа и не его воля.
Она слишком молода и впала в заблуждение.
Но мы ее прощаем.
Мы должны простить.
Наши сердца всегда будут открыты для нее, будут преисполнены любви и нежности.
Она говорила, словно обращаясь к большой аудитории, но голос ее звучал сурово и печально, лицо было холодное, застывшее.
- Теперь идите спать.
Нам остается лишь уповать на милость божию и молиться утром, в полдень и вечером, чтобы никакое зло не постигло ее.
Да, хотела бы я, чтобы она этого не делала, - прибавила она без всякой связи со всей предыдущей речью, очевидно, думая не о стоящих перед нею детях, а только об Эсте.
Но Эйса!
"Что это за отец?" - часто думал впоследствии Клайд.
Кроме собственного горя, он, казалось, еще способен был заметить более глубокое горе жены, - но ничего больше!
Все это время он бессмысленно стоял, склонив голову набок, - коротенький, седой, курчавый, ничтожный.
- Да будет благословенно имя господне, - вставлял он время от времени.
- Мы не должны закрывать перед Эстой наши сердца.
Да, да, мы не должны осуждать.
Мы должны лишь уповать на лучшее.
Да, да!
Хвала господу! Восхвалим господа!
Аминь!
О да!
Тц!
Тц!
Тц!
- Если кто-нибудь спросит, где Эста, - после паузы продолжала миссис Грифитс, даже не взглянув в сторону своего супруга и обращаясь к обступившим ее детям, - мы должны будем сказать, что она уехала к моим родным в Тонаванду.