Как дела?
Ты здесь работаешь?
Ретерер, так же как и Клайд, забывший в эту минуту печальную тайну, которая их связывала, ответил:
- Ясно, работаю.
Верней верного!
Я уже почти год здесь.
Но тотчас дернул Клайда за руку, как бы призывая к молчанию, и торопливо отвел в сторону, чтобы их не слышал мальчик, с которым Ретерер говорил, когда вошел Клайд.
- Шш... тише! - продолжал он.
- Я работаю здесь под своей фамилией, но никто не должен знать, что я из Канзас-Сити, понимаешь?
Все думают, что я из Кливленда.
Он еще раз дружески сжал руку Клайда и оглядел его с головы до ног.
И Клайд, тоже взволнованный, сказал:
- Да, конечно.
Понимаю. Это правильно.
Я рад, что ты меня узнал.
А меня зовут теперь Тенет, Гарри Тенет, не забудь!
И оба сияли от радости, вспоминая прошлое.
Но тут Ретерер заметил, что на Клайде форменная одежда служащего по доставке товаров.
- Развозишь товары по домам? - спросил он.
- Вот забавно!
Клайд возчик!
Подумать только!
Прямо глазам не верю.
Чего ради ты за это взялся?
Впрочем, он сразу понял по лицу Клайда, насколько тому неприятен разговор о его теперешнем положении, а когда Клайд коротко ответил:
"У меня у самого душа не лежит к этой работе", - Ретерер прибавил:
- Послушай, нам надо встретиться и поболтать как следует.
Где ты живешь? (Клайд дал свой адрес.) Вот и хорошо.
Я освобождаюсь в шесть часов и зайду к тебе, когда ты кончишь работать.
Или вот что... давай лучше встретимся в кафе "Энричи" на Рэндолф-стрит. Ладно?
Скажем, в семь часов.
Я освобождаюсь в шесть и могу быть там к семи, если тебе это удобно.
Клайд весело кивнул в знак согласия: он был просто в восторге оттого, что встретился с Ретерером.
Взобравшись на козлы своего фургона, он продолжал развозить товары, но все время, оставшееся до окончания работы, думал только о предстоящем свидании.
В половине шестого он поспешил в конюшню, а затем к себе домой, в дешевые меблированные комнаты с пансионом в западной части города; переодевшись в выходной костюм, он быстро пошел к "Энричи".
Не простоял он на углу и минуты, как появился Ретерер, веселый, дружески приветливый и одетый лучше прежнего.
- Ну до чего ж я рад тебя видеть, старина, - начал он.
- Знаешь, с тех пор как я удрал из Канзас-Сити, я встречаю тебя первого из всей нашей компании.
Вот как!
Сестра писала мне, что никто ничего не знал тогда ни про Хигби, ни про Хегленда, ни про тебя.
А этого Спарсера засадили на год, слыхал?
Скверно, правда?
И больше не за то, что задавил девочку, а за то, что взял чужую машину, и ездил, не имея шоферских прав, и не остановился по свистку полисмена.
Вот за это его и упрятали.
И знаешь, - тут Ретерер многозначительно понизил голос, - нам всем было бы то же самое, если бы нас поймали.
Ну и трусил же я!
А как удирал! Только пятки сверкали!
- И он снова засмеялся, на этот раз немного истерическим смехом.
- А как мы бросили его с этой девчонкой в машине, подумать только!
Скверно, а?