Но что тут было делать?
Ведь не стоило же всем лезть в лапы полиции, верно?
Как бишь ее звали...
Да, Лора Сайп.
А ты смылся так быстро, что я и не заметил.
И эта твоя девчонка. Бригс - тоже.
Ты ее провожал, что ли?
Клайд покачал головой.
- Нет, я ее не провожал, - признался он.
- Куда же ты девался? - спросил Ретерер.
Клайд объяснил.
И после того как он подробно описал все свои странствия, Ретерер снова заговорил:
- Значит, ты не знаешь, что малютка Бригс сразу после этого случая укатила с одним парнем в Нью-Йорк?
С каким-то продавцом из табачного магазина, мне Луиза написала.
Она видела эту девчонку перед отъездом, в новом меховом жакете, ну и вообще. (Клайд болезненно поморщился.) Ну и глуп же ты был, что бегал за нею!
Она вовсе не думала о тебе, да и вообще ни о ком.
А ты, по-моему, здорово в нее врезался, верно?
Он состроил забавную гримасу и толкнул Клайда в бок, поддразнивая его по старой привычке.
Потом Ретерер рассказал о себе; его история была не столь богата приключениями, и, в отличие от истории Клайда, тут речь шла меньше о волнениях и тревогах, а больше об упорном мужестве, о вере в свое счастье и способности.
В конце концов он пристроился на эту работу, потому что, как он выразился, в Чикаго всегда можно что-нибудь ухватить.
Так он с тех пор и живет здесь, - "совсем смирно, конечно", - зато никто ни в чем не может его упрекнуть.
И сразу же он стал объяснять, что сейчас в "Юнион клубе" мест нет, но если Клайд хочет, он поговорит с мистером Хейли, управляющим; может быть, мистер Хейли узнает, не найдется ли где-нибудь вакансия, тогда Клайду можно будет устроиться получше.
- И не вешай ты нос, - сказал он Клайду в конце вечера.
- Толку от этого мало.
Всего через, два дня после этого весьма ободряющего разговора, в то время как Клайд все еще раздумывал, не отказаться ли ему от службы, не назваться ли опять настоящим именем и не пойти ли по здешним отелям в поисках работы, рассыльный из "Юнион клуба" принес ему на дом записку. В записке говорилось:
"Повидайся завтра утром с мистером Лайтолом в "Большом Северном".
Там есть вакансия.
Место не очень хорошее, но потом легче будет найти что-нибудь получше".
Клайд сейчас же сообщил по телефону своему непосредственному начальнику, что заболел и не может сегодня выйти на работу, а затем, облачившись в свой лучший костюм, отправился в указанный отель.
Здесь на основании представленных им рекомендаций он был принят на службу, и притом, к большому своему облегчению, под настоящим именем.
Доволен он был и тем, что ему назначили двадцать долларов жалованья в месяц и, кроме того, обед.
Правда, чаевые, как он уже знал, здесь составляли не более десяти долларов в неделю, однако, утешал он себя, если считать питание, он все-таки будет зарабатывать гораздо больше, чем до сих пор, и притом это куда легче, чем ездить с фургоном. Его смущало только, что он опять возвращается к службе в отеле и что его могут узнать и арестовать.
Но вскоре после этого - месяца через три, не больше - открылась вакансия в "Юнион клубе".
Ретерер к тому времени получил повышение и был назначен помощником заведующего всем персоналом отеля; они были в хороших отношениях, и Ретерер сказал заведующему, что может порекомендовать на освободившееся место очень подходящего человека: это некий Клайд Грифитс, он служит в "Большом Северном".
Затем Ретерер вызвал Клайда, тщательно растолковал ему, как надо представиться новому начальству и что говорить, и Клайд получил работу в клубе.
Он сразу же увидел, что это - заведение более высокого разряда, чем "Большой Северный" или даже "Грин-Дэвидсон", предназначенное для людей состоятельных, с именем и положением; здесь он снова получил возможность близко наблюдать тот строй жизни, который, на беду Клайда, задевал в его душе струнки тщеславия и подстегивал его стремление выдвинуться.
В этот клуб постоянно съезжались люди, каких он прежде никогда не встречал, по-видимому, выдающиеся во всех отношениях представители избранного общества; Клайду казалось, что здесь собирается все лучшее не только со всех концов его родной страны, но из всех стран, со всех континентов.
Тут бывали видные американские деятели с севера и юга, с востока и запада, выдающиеся политики и дельцы, а также ученые, хирурги, прославленные доктора, генералы, литераторы и общественные деятели не только Америки, но и всего света.
И еще одно поразило Клайда: с любопытством, даже с благоговейным изумлением он убедился, что в здешней атмосфере нет и следа той эротики, которой отличалась жизнь в "Грин-Дэвидсон", а совсем недавно - в "Большом Северном".
В самом деле, насколько он мог припомнить, дух сексуальности чувствовался во всем, был основой чуть ли не всего, что ему до сих пор приходилось видеть в отелях.
Здесь не было ничего подобного.
Женщины вообще не допускались в клуб.
Все эти выдающиеся личности приезжали и уезжали, как правило, в одиночку, без всякой шумихи, энергичные и сдержанные, что характерно для людей, достигших исключительного успеха.
Обычно они обедали в одиночестве, негромко беседовали, сходясь по двое, по трое, читали газеты и книги или разъезжали по городу на быстроходных машинах и, казалось, не ведали, что такое страсть, - по крайней мере, на них, видно, не действовало это чувство, которое, как доныне представлялось незрелому уму Клайда, всем движет и все будоражит в жизни простых смертных - таких, как он сам.
Вероятно, достигнуть видного положения и сохранить его в этом замечательном мире можно, только если будешь равнодушен к женщинам, освободишься от постыдной страсти к ним.
Поэтому, думал Клайд, в присутствии таких людей и у них на глазах нужно держаться так, словно тебе и в голову не приходят мысли, которые на самом деле иной раз выводят, тебя из всякого равновесия.
И, поработав здесь короткое время, под влиянием этого учреждения и различных его посетителей, Клайд стал с виду настоящим джентльменом.
В стенах клуба он чувствовал себя совсем другим человеком: более сдержанным и практичным, не таким романтиком. Он был уверен, что теперь ему следует вновь попытать свои силы: подражая этим людям трезвого ума и только им, он в один прекрасный день добьется успеха, - быть может, не головокружительного, но, во всяком случае, значительно большего, чем до сих пор.
Кто знает?
Если он будет упорно работать, заводить только хорошие знакомства и вести себя очень осторожно, быть может, кто-нибудь из этих замечательных людей - посетителей клуба - заинтересуется им, предложит ему где-нибудь какое-нибудь видное место и поможет подняться до уровня того общества, доступ в которое до сих пор был для него закрыт.