- Что вам? - окликнула она Клайда.
- Я хотел бы видеть мистера Гилберта Грифитса, - начал Клайд, стараясь не выдать волнения.
- Зачем?
- Видите ли, я его двоюродный брат.
Меня зовут Клайд Грифитс.
У меня письмо от дяди, мистера Сэмюэла Грифитса.
Он, вероятно, примет меня.
Клайд протянул ей письмо и при этом заметил, что суровое, равнодушное лицо ее сразу изменилось и приняло выражение если не любезное, то куда более почтительное.
На эту женщину явно произвели впечатление не только слова Клайда, но и его внешность, и она стала исподтишка с любопытством рассматривать его.
- Сейчас я узнаю, здесь ли он, - сказала она гораздо более вежливым тоном и соединилась с кабинетом мистера Гилберта Грифитса.
Очевидно, ей сообщили по телефону, что мистер Гилберт в данную минуту занят и его нельзя беспокоить, так как она в ответ сказала:
- Здесь двоюродный брат мистера Гилберта, мистер Клайд Грифитс.
У него письмо от мистера Сэмюэла Грифитса.
- И, обратившись к Клайду, прибавила: - Присядьте, пожалуйста.
Наверно, мистер Гилберт Грифитс примет вас через минуту.
Сейчас он занят.
Клайда поразила необычайная почтительность ее обращения: до сих пор еще никогда за всю его жизнь с ним не разговаривали так почтительно.
Подумать только! Он близкий родственник такой богатой и влиятельной семьи!
Какая огромная фабрика!
Какое громадное здание - целых шесть этажей!
Только что, проходя по другому берегу реки, через открытые окна он видел огромные помещения и в них множество женщин, погруженных в работу.
И невольное волнение охватило его.
Высокие кирпичные стены здания были словно воплощением энергии, подлинного материального успеха - едва ли высшего успеха в глазах Клайда.
Он смотрел на серые оштукатуренные стены этой приемной, на надпись на внутренней двери, гласившую:
"Акционерное общество Грифитс.
Воротнички и рубашки.
Председатель Сэмюэл Грифитс, секретарь Гилберт Грифитс", и спрашивал себя, что он увидит там, за дверью, и каков этот Гилберт Грифитс, и как он его примет - холодно или приветливо, дружески или враждебно?
Так он сидел и размышлял, как вдруг телефонистка вновь обратилась к нему.
- Теперь вы можете войти, - сказала она.
- Кабинет мистера Гилберта Грифитса в самом конце этого этажа, с той стороны, которая выходит на реку.
Вам каждый служащий покажет.
Она привстала, словно собираясь открыть ему дверь, но Клайд поспешил предупредить ее.
- Спасибо, не беспокойтесь! - от души сказал он.
Открыв стеклянную дверь, он увидел большой зал; здесь находилось свыше сотни служащих, - в большинстве молодые люди и молодые женщины.
Все они казались погруженными в лежащие перед ними бумаги.
У многих над глазами торчали зеленые козырьки.
На мужчинах были короткие рабочие куртки из сатина или нарукавники, защищавшие рукава рубашек.
Почти все молодые женщины были в опрятных красивых платьях из бумажной ткани или в рабочих халатах.
По обе стороны, отделенные от центральной части зала перегородками, находились кабинеты различных должностных лиц фирмы, и на дверях виднелись таблички с их именами: Смилли, Летч, Гетбой, Берки.
Так как телефонистка сказала ему, что кабинет мистера Грифитса находится в глубине здания, Клайд довольно уверенно прошел через весь зал и в конце его увидел полуоткрытую дверь с табличкой:
"Гилберт Грифитс, секретарь".
Он помедлил минуту, не решаясь войти, потом слегка постучал.
Сейчас же резкий, пронзительный голос крикнул:
"Войдите". Клайд вошел и увидел перед собой молодого человека, который казался немного ниже его ростом, чуть старше и, несомненно, гораздо сдержаннее и проницательнее; словом, это был как раз такой молодой человек, каким мечтал стать сам Клайд: знающий свое дело, властный и энергичный.
Поскольку приближалась весна, на нем был (это сразу отметил Клайд) светло-серый костюм в яркую полоску.
Его блестящие волосы были несколько светлее, чем у Клайда, и гладко зачесаны назад; светлые серо-голубые глаза впились в Клайда, едва он успел перешагнуть порог.
На молодом человеке были большие очки в роговой оправе, которые он надевал только во время работы; через круглые стекла он быстро и внимательно осмотрел Клайда с головы до ног, заметив все - от ботинок до коричневой фетровой шляпы, которую Клайд держал в руке.
- Вы - мой двоюродный брат? - сказал Гилберт ледяным тоном, со слабой и далеко не доброжелательной улыбкой, когда Клайд остановился посреди комнаты.
- Да, это я, - сказала Клайд, смущенный и несколько испуганный таким холодным приемом.
Он мгновенно понял, что не может относиться к своему двоюродному брату с тем же уважением, какое внушал ему дядя, чьими талантами создано это замечательное предприятие.