И он почувствовал нечто похожее на то, что пережил в Канзас-Сити в публичном доме: Рита и влекла его, и вместе с тем отталкивала.
Теперь он уже довольно сдержанно целовал и ласкал ее; наконец явились Диллард и Зелла, и вся эта интимность стала невозможной.
Где-то часы пробили два, и Рита забеспокоилась: ей нужно идти, дома будут недовольны, что она возвращается так поздно.
Диллард не проявлял ни малейшего желания расставаться с Зеллой, и Клайду, естественно, пришлось провожать Риту домой. Это не доставило большого удовольствия ни ей, ни ему: оба испытывали смутное разочарование.
Он не оправдал ее ожиданий, думал Клайд.
У него явно не хватает смелости воспользоваться ее уступчивостью, - так объясняла себе его поведение Рита.
Разговор по дороге был пересыпан намеками на то, что они могут встретиться опять, более удачно и даже когда они прощались у дверей Риты, жившей неподалеку, она держалась многообещающе.
Но когда они расстались, Клайд продолжал твердить себе, что их отношения развиваются слишком уж быстро.
Вряд ли следует поддерживать такое знакомство.
Где же его благие решения, принятые перед приездом сюда?
Как теперь поступить?
И в то же время чувственное обаяние Риты заставляло его злиться На свою сдержанность и свои опасения.
Но тут произошло событие, которое заставило Клайда решиться.
Оно было связано с Грифитсами. Все они, за исключением Гилберта, не были ни враждебны, ни вполне равнодушны к Клайду; но при этом ни Сэмюэл Грифитс, ни остальные члены семейства не подумали, что им следует проявить хоть немного внимания к нему, помочь ему время от времени добрым советом, иначе он окажется в ненормальном положении, едва ли не в полном одиночестве.
Сэмюэл Грифитс, который всегда был очень занят, весь первый месяц почти не вспоминал о Клайде.
Он слышал, что Клайд устроен в приличном пансионе, в дальнейшем о нем позаботятся, а пока чего же еще надо?
Таким образом, прошел месяц, и, к удовольствию Гилберта Грифитса, для Клайда ничего не было сделано; ему предоставляли пребывать в обществе своих товарищей по подвалу и размышлять о том, что с ним будет дальше.
Отношение к нему окружающих, в том числе Дилларда и девушек, делало его положение совсем странным.
Однако через месяц после приезда Клайда (и главным образом потому, что Гилберт, казалось, не желал о нем говорить) Грифитс-старший спросил однажды:
- Ну, как там твой двоюродный брат?
Что он поделывает?
И Гилберт, несколько встревоженный тем, что может предвещать этот вопрос, ответил:
- С ним все в порядке: я устроил его в декатировочную.
Ведь это правильно?
- Да, начать он мог и с декатировочной, это ничем не хуже любого другого места.
А теперь какого ты о нем мнения?
- Не очень высокого, - ответил Гилберт с тем уверенным и независимым видом, который всегда восхищал его отца.
- Он может работать.
Но, я полагаю, он не из тех, кто способен выдвинуться.
У него нет никакого образования, ты же знаешь, и это сразу видно.
Кроме того, похоже, что он не особенно настойчив и энергичен.
Слишком мягок, по-моему.
Я не говорю, что он никуда не годится, - может быть, он и не так уж плох.
Тебе он нравится, а я могу ошибаться.
А все-таки, мне кажется, когда он ехал сюда, он рассчитывал главным образом на то, что ты ему поможешь просто как родственнику.
- Ты думаешь?
Ну, если он рассчитывал на это, так он ошибся! - сказал Грифитс-отец и тут же прибавил с добродушной улыбкой: - А может быть, он не так непрактичен, как тебе кажется?
И вообще он еще слишком недавно здесь, чтобы мы могли что-нибудь сказать.
В Чикаго он произвел на меня другое впечатление.
Кроме того, у нас ведь найдется не одно местечко, куда его можно посадить без особого риска, и он справится, даже если он не самый талантливый парень на свете.
А если он хочет довольствоваться в жизни скромным местом, так это его дело.
Я тут ни при чем.
Во всяком случае, я пока не собираюсь отсылать его и не хочу ставить на сдельную работу.
Это не годится.
В конце концов ведь он наш родственник.
Пусть еще поработает немного в декатировочной, а ты посмотри, на что он способен.
- Слушаю, - ответил сын в надежде, что отец по рассеянности оставит Клайда там, где он был сейчас, - на самой низкой должности, какая только существовала на фабрике.
Но Сэмюэл Грифитс, к большому разочарованию сына, прибавил:
- Надо как-нибудь на днях пригласить его к обеду.
Я уже думал об этом, но мне все некогда поговорить с мамой.