Это было бы более по-грифитсовски и, вероятно, больше пришлось бы по душе Гилберту.
- Нравится вам ваша работа? - снисходительно спросил Грифитс-старший.
- Да, сэр, то есть, вернее сказать, не особенно, - откровенно ответил Клайд.
- Но это не важно.
Для начала, по-моему, всякая работа хороша.
Он думал в эту минуту, что хорошо бы произвести на дядю впечатление человека, способного на нечто лучшее, и, так как Гилберта здесь не было, нашел в себе смелость ответить откровенно.
- Вот это правильная мысль, - сказал Сэмюэл Грифитс, очень довольный.
Я знаю, это не очень приятная часть нашего производственного процесса, но для начала необходимо с ней познакомиться.
И, конечно, в наши дни ни в одном деле нельзя выдвинуться сразу, на это нужно время.
Тут Клайд мысленно спросил себя, надолго ли еще его оставят в мрачном подвале под лестницей.
Пока он раздумывал об этом, вошла Майра; она с любопытством взглянула на него и очень обрадовалась, что он совсем не такой незначительный, каким его изображал Гилберт.
Она уловила во взгляде Клайда какое-то беспокойство, выражение не то мольбы, не то тревожного испуга, и это ее тронуло; может быть, она почувствовала в нем что-то близкое, свое: она ведь и сама пользовалась не слишком большим успехом в обществе.
- Это твой двоюродный брат Клайд Грифитс, Майра, - сказал небрежно Сэмюэл, когда Клайд встал.
- Тот самый молодой человек, о котором я тебе говорил. Моя дочь Майра, - прибавил он, обращаясь к Клайду.
Клайд поклонился и, пожимая холодную, несколько вялую руку Майры, почувствовал, что она отвечает ему более искренним, дружеским пожатием, чем все остальные.
- Надеюсь, вы не жалеете, что приехали сюда, - приветливо начала она.
Мы все любим наш Ликург, но после Чикаго, я думаю, он показался вам довольно жалким.
- Она улыбнулась. Клайд, который в присутствии своих именитых родственников держался несколько официально и натянуто, ответил ей церемонным "благодарю вас" и уже готов был сесть, но в это время открылась дверь, и вошел Гилберт Грифитс. (Перед этим на улице был слышен шум мотора, замолкший как раз у главного входа.)
- Одну минуту. Додж! - крикнул он кому-то в дверь.
- Я сейчас!
- Затем, повернувшись к своим, прибавил: - Простите, я сейчас вернусь.
- И быстро направился к лестнице, ведущей наверх. Через минуту он вернулся и, по обыкновению, бросил на Клайда ледяной, пренебрежительный взгляд, от которого Клайду и на фабрике всегда становилось не по себе.
На Гилберте было светлое в яркую полоску пальто для автомобильной езды, перехваченное поясом, черное кожаное кепи и большие кожаные перчатки с крагами, которые делали его похожим на военного.
Он сухо кивнул Клайду, сказал:
"Здравствуйте", - потом подошел к отцу и покровительственно положил руку ему на плечо:
- Привет, папа.
Добрый вечер, мама!
Очень жаль, но я не могу посидеть с вами.
Мы с Доджем и Юстисом только что приехали из Амстердама за Констанцией и Жакелиной и сейчас едем к Бриджменам.
Но я вернусь к утру.
Во всяком случае, буду завтра в конторе.
Надеюсь, у вас все в порядке, мистер Грифитс? - прибавил он, обращаясь к отцу.
- Да, мне не на что жаловаться, - сказал отец.
- А ты, кажется, намерен веселиться всю ночь?
- Совсем нет, - ответил Гилберт, не обращая никакого внимания на Клайда.
- Я просто хотел сказать, что если не смогу вернуться к двум, то переночую где-нибудь, вот и все.
Он снова ласково похлопал отца по плечу.
- Пожалуйста, не езди так быстро, как всегда, - попросила миссис Грифитс.
- Это вовсе не безопасно.
- Пятнадцать миль в час, мама, пятнадцать миль в час, я знаю правила!
Гилберт надменно улыбнулся.
Клайд не мог не заметить, каким снисходительным и авторитетным тоном Гилберт разговаривает с родителями.
Ясно, что и здесь, как на фабрике, он важная персона, с которой все считаются.
По-видимому, он ни к кому, кроме отца, не питает особого уважения.
"До чего высокомерен", - подумал Клайд.
Должно быть, это великолепно - быть сыном богатого человека и без труда, без всякого усилия занять вот такое положение, держаться так гордо, пользоваться такой властью и таким авторитетом.
Да, конечно, этот молодой человек смотрит на Клайда свысока и говорит с ним пренебрежительно.
Но подумать только: такой молодой и обладает такой властью! 10
В эту минуту горничная доложила, что ужин подан и Гилберт тотчас простился.
Все встали; миссис Грифитс спросила у горничной: