-- Что? или поймал, Фомич? -- спросил он.
-- Какое поймал, Константин Митрич!
Только бы своих уберечь.
Ушел вот второй раз другак...
Спасибо, ребята доскакали.
У вас пашут.
Отпрягли лошадь, доскакали.
-- Ну, что скажешь, Фомич, -- косить или подождать?
-- Да что ж!
По-нашему, до Петрова дня подождать.
А вы раньше всегда косите.
Что ж, бог даст травы добрые.
Скотине простор будет.
-- А погода, как думаешь?
-- Дело божье.
Может, и погода будет.
Левин подошел к брату.
Ничего не ловилось, но Сергей Иванович не скучал и казался в самом веселом расположении духа.
Левин видел, что, раззадоренный разговором с доктором, он хотел поговорить.
Левину же, напротив, хотелось скорее домой, чтобы распорядиться о вызове косцов к завтрему и решить сомнение насчет покоса, которое сильно занимало его.
-- Что ж, поедем, -- сказал он.
-- Куда ж торопиться?
Посидим.
Как ты измок, однако!
Хоть не ловится, но хорошо.
Всякая охота тем хороша, что имеешь дело с природой.
Ну что за прелесть эта стальная вода! -- сказал он. -- Эти берега луговые, -- продолжал он, -- всегда напоминают мне загадку, -- знаешь?
Трава говорит воде: а мы пошатаемся, пошатаемся.
-- Я не знаю этой загадки, -- уныло отвечал Левин.
III.
-- А знаешь, я о тебе думал, -- сказал Сергей Иванович. -- Это ни на что не похоже, что у вас делается в уезде, как мне порассказал этот доктор; он очень неглупый малый.
И я тебе говорил и говорю: нехорошо, что ты не ездишь на собрания и вообще устранился от земского дела.
Если порядочные люди будут удаляться, разумеется, все пойдет бог знает как.
Деньги мы платим, они идут на жалованье, а нет ни школ, ни фельдшеров, ни повивальных бабок, ни аптек, ничего нет.
-- Ведь я пробовал, -- тихо и неохотно отвечал Левин, -- не могу! ну что ж делать!
-- Да чего ты не можешь?
Я, признаюсь, не понимаю.
Равнодушия, неуменья я не допускаю; неужели просто лень?
-- Ни то, ни другое, ни третье.
Я пробовал и вижу, что ничего не могу сделать, -- сказал Левин.
Он мало вникал в то, что говорил брат.
Вглядываясь за реку на пашню, он различал что-то черное, но не разобрать, лошадь это или приказчик верхом.
-- Отчего же ты не можешь ничего сделать?
Ты сделал попытку, и не удалось по-твоему, и ты покоряешься.
Как не иметь самолюбия?
-- Самолюбия, -- сказал Левин, задетый за живое словами брата, -- я не понимаю.
Когда бы в университете мне сказали, что другие понимают интегральное вычисление, а я не понимаю, -- тут самолюбие.
Но тут надо быть убежденным прежде, что нужно иметь известные способности для этих дел и, главное, в том, что все эти дела важны очень.
-- Так что ж! разве это не важно? -- сказал Сергей Иванович, задетый за живое и тем, что брат его находил неважным то, что его занимало, и в особенности тем, что он, очевидно, почти не слушал его.
-- Мне не кажется важным, не забирает меня, что ты хочешь?.. -- отвечал Левин, разобрав, что то, что видел, был приказчик и что приказчик, вероятно, спустил мужиков с пахоты.