Теперь она, может быть, нарочно не понимает, -- говорила Бетси с тонкою улыбкой. -- Но все-таки это ей идет.
Видите ли, на одну и ту же вещь можно смотреть трагически и сделать из нее мученье, и смотреть просто и даже весело.
Может быть, вы склонны смотреть на вещи слишком трагически.
-- Как бы я желала знать других так, как я себя знаю, -- сказала Анна серьезно и задумчиво. -- Хуже я других, или лучше?
Я думаю, хуже. -- Ужасный ребенок, ужасный ребенок, -- повторила Бетси. -- Но вот и они.
XVIII.
Послышались шаги и мужской голос, потом женский голос и смех, и вслед за тем вошли ожидаемые гости: Сафо Штольц и сияющий преизбытком здоровья молодой человек, так называемый Васька.
Видно было, что ему впрок пошло питание кровяною говядиной, трюфлями и бургонским.
Васька поклонился дамам и взглянул на них, но только на одну секунду.
Он вошел за Сафо в гостиную и по гостиной прошел за ней, как будто был к ней привязан, и не спускал с нее блестящих глаз, как будто хотел съесть ее.
Сафо Штольц была блондинка с черными глазами.
Она вошла маленькими, бойкими, на крутых каблучках туфель, шажками и крепко, по-мужски пожала дамам руки.
Анна ни разу не встречала еще этой новой знаменитости и была поражена и ее красотою, и крайностью, до которой был доведен ее туалет, и смелостью ее манер.
На голове ее из своих и чужих нежно-золотистого света волос был сделан такой эшафодаж прически, что голова ее равнялась по величине стройно-выпуклому и очень открытому спереди бюсту.
Стремительность же вперед была такова, что при каждом движении обозначались из-под платья формы колен и верхней части ноги, и невольно представлялся вопрос о том, где сзади, в этой подстроенной колеблющейся горе, действительно кончается ее настоящее, маленькое и стройное, столь обнаженное сверху и столь спрятанное сзади и внизу тело.
Бетси поспешила познакомить ее с Анной.
-- Можете себе представить, мы чуть было не раздавили двух солдат, -- тотчас же начала она рассказывать, подмигивая, улыбаясь и назад отдергивая свой хвост, который она сразу слишком перекинула в одну сторону. -- Я ехала с Васькой...
Ах да, вы незнакомы. -- И она, назвав его фамилию, представила молодого человека и, покраснев, звучно засмеялась своей ошибке, то есть тому, что она незнакомой назвала его Васькой.
Васька еще раз поклонился Анне, но ничего не сказал ей.
Он обратился к Сафо:
-- Пари проиграно.
Мы прежде приехали.
Расплачивайтесь, -- говорил он улыбаясь.
Сафо еще веселее засмеялась.
-- Не теперь же, -- сказала она.
-- Все равно, я получу после.
-- Хорошо, хорошо.
Ах да! -- вдруг обратилась она к хозяйке, -- хороша я... Я и забыла.....
Я вам привезла гостя...
Вот и он...
Неожиданный молодой гость, которого привезла Сафо и которого она забыла, был, однако, такой важный гость, что, несмотря на его молодость, обе дамы встали, встречая его.
Это был новый поклонник Сафо.
Он теперь, как и Васька, по пятам ходил за ней.
Вскоре приехал князь Калужский и Лиза Меркалова со Стремовым.
Лиза Меркалова была худая брюнетка с восточным ленивым типом лица и прелестными, неизъяснимыми, как все говорили, глазами.
Характер ее темного туалета (Анна тотчас же заметила и оценила это) был совершенно соответствующий ее красоте.
Насколько Сафо была крута и подбориста, настолько Лиза была мягка и распущенна.
Но Лиза, на вкус Анны, была гораздо привлекательнее.
Бетси говорила про нее Анне, что она взяла на себя тон неведаюшего ребенка, но когда Анна увидала ее, она почувствовала, что это была неправда.
Она точно была неведающая, испорченная, но милая и безответная женщина.
Правда, что тон ее был такой же, как и тон Сафо, так же, как и за Сафо, за ней ходили, как пришитые, пожирали ее глазами два поклонника, один молодой другой старик; но в ней было что-то такое, что было выше того, что ее окружало, -- в ней был блеск настоящей воды бриллианта среди стекол.
Этот блеск светился из ее прелестных, действительно неизъяснимых глаз.
Усталый и вместе страстный взгляд этих окруженных тесным кругом глаз поражал своею совершенною искренностью.
Взглянув в эти глаза, каждому казалось, что узнал ее всю и, узнав, не мог не полюбить.
При виде Анны все ее лицо вдруг осветилось радостною улыбкой.
-- Ах, как я рада вас видеть!-- сказала она, подходя к ней. -- Я вчера на скачках только что хотела дойти до вас, а вы уехали.
Мне так хотелось видеть вас именно вчера.
Не правда ли, это было ужасно? -- сказала она, глядя на Анну своим взглядом, открывавшим, казалось, всю душу.
-- Да, я никак не ожидала, что это так волнует, -- сказала Анна, краснея.
Общество поднялось в это время, чтоб идти в сад.