Разумеется, я, может быть, ошибаюсь, но мне кажется, что я имею некоторые способности к той сфере деятельности, которую я избрал, и что в моих руках власть, какая бы она ни была, если будет, то будет лучше, чем в руках многих мне известных, -- с сияющим сознанием успеха сказал Серпуховской. -- И потому, чем ближе к этому, тем я больше доволен.
-- Может быть, это так для тебя, но не для всех.
Я то же думал, а вот живу и нахожу, что не стоит жить только для этого, -- сказал Вронский.
-- Вот оно! Вот оно! -- смеясь, сказал Серпуховской. -- Я же начал с того, что я слышал про тебя, про твой отказ...
Разумеется, я тебя одобрил.
Но на все есть манера.
И я думаю, что самый поступок хорош, но ты его сделал не так, как надо.
-- Что сделано, то сделано, и ты знаешь, я никогда не отрекаюсь от того, что сделал.
И потом мне прекрасно.
-- Прекрасно -- на время.
Но ты не удовлетворишься этим.
Я твоему брату не говорю.
Это милое дитя, так же как этот наш хозяин.
Вон он! -- прибавил он, прислушиваясь к крику "ура", -- и ему весело, а тебя не это удовлетворяет.
-- Я не говорю, чтобы удовлетворяло.
-- Да не это одно.
Такие люди, как ты, нужны.
-- Кому?
-- Кому?
Обществу.
России нужны люди, нужна партия, иначе все идет и пойдет к собакам.
-- То есть что же?
Партия Бертенева против русских коммунистов?
-- Нет, -- сморщившись от досады за то, что его подозревают в такой глупости, сказал Серпуховской. -- Tout ca est une blague.
Это всегда было и будет.
Никаких коммунистов нет.
Но всегда людям интриги надо выдумать вредную, опасную партию.
Это старая штука.
Нет, нужна партия власти людей независимых, как ты и я.
-- Но почему же? -- Вронский назвал несколько имеющих власть людей. -- Но почему же они не независимые люди?
-- Только потому, что у них нет или не было от рождения независимости состояния, не было имени, не было той близости к солнцу, в которой мы родились.
Их можно купить или деньгами, или лаской.
И чтоб им держаться, им надо выдумывать направление.
И они проводят какую-нибудь мысль, направление, в которое сами не верят, которое делает зло; и все это направление есть только средство иметь казенный дом и столько-то жалованья. Cela n'est pas plus fin que ca, когда поглядишь в их карты.
Может быть, я хуже, глупее их, хотя я не вижу, почему я должен быть хуже их.
Но у меня есть уже наверное одно важное преимущество, то, что нас труднее купить.
И такие люди более чем когда-нибудь нужны.
Вронский слушал внимательно, но не столько самое содержание слов занимало его, сколько то отношение к делу Серпуховского, уже думающего бороться с властью и имеющего в этом свои симпатии и антипатии, тогда как для него были по службе только интересы эскадрона.
Вронский понял тоже, как мог быть силен Серпуховской своею несомненною способностью обдумывать, понимать вещи, своим умом и даром слова, так редко встречающимся в той среде, в которой он жил.
И, как ни совестно это было ему, ему было завидно.
-- Все-таки мне недостает для этого одной главной вещи, -- ответил он, -- недостает желания власти.
Это было, но прошло.
-- Извини меня, это неправда, -- улыбаясь, сказал Серпуховской.
-- Нет, правда, правда!.. теперь, -- чтоб быть искренним, прибавил Вронский.
-- Да, правда, теперь, это другое дело; но это теперь будет не всегда.
-- Может быть, -- отвечал Вронский.
-- Ты говоришь, может быть, -- продолжал Серпуховской, как будто угадав его мысли, -- а я тебе говорю наверное.
И для этого я хотел тебя видеть.Ты поступил так, как должно было.
Это я понимаю, но персеверировать ты не должен.
Я только прошу у тебя carte blanche.