Показав Левину засученною рукой на дверь в горницу, она спрятала, опять согнувшись, свое красивое лицо и продолжала мыть.
-- Самовар, что ли? -- спросила она.
-- Да, пожалуйста.
Горница была большая, с голландскою печью и перегородкой.
Под образами стоял раскрашенный узорами стол, лавка и два стула.
У входа был шкафчик с посудой.
Ставни были закрыты, мух было мало, и так чисто, что Левин позаботился о том, чтобы Ласка, бежавшая дорогой и купавшаяся в лужах, не натоптала пол, и указал ей место в углу у двери.
Оглядев горницу, Левин вышел на задний двор.
Благовидная молодайка в калошках, качая пустыми ведрами на коромысле, сбежала впереди его за водой к колодцу.
-- Живо у меня!-- весело крикнул на нее старик и подошел к Левину. -- Что, сударь, к Николаю Ивановичу Свияжскому едете?
Тоже к нам заезжают,-- словоохотливо начал он, облокачиваясь на перила крыльца.
В середине рассказа старика об его знакомстве с Свияжским ворота опять заскрипели, и на двор въехали работники с поля с сохами и боронами.
Запряженные в сохи и бороны лошади были сытые и крупные.
Работники, очевидно, были семейные: двое были молодые, в ситцевых рубахах и картузах, другие двое были наемные, в посконных рубахах, -- один старик, другой молодой малый.
Отойдя от крыльца, старик подошел к лошадям и принялся распрягать.
-- Что это пахали? -- спросил Левин.
-- Картошки припахивали.
Тоже землицу держим.
Ты, Федот, мерина-то не пускай, а к колоде поставь, иную запряжем.
-- Что, батюшка, сошники-то я приказывал взять, принес, что ли? -- спросил большой ростом, здоровенный малый, очевидно сын старика.
-- Во... в санях, -- отвечал старик, сматывая кругом снятые вожжи и бросая их наземь. -- Наладь, поколе пообедают.
Благовидная молодайка с полными, оттягивавшими ей плечи ведрами прошла в сени.
Появились откуда-то еще бабы -- молодые красивые, средние и старые некрасивые, с детьми и без детей.
Самовар загудел в трубе; рабочие и семейные, убравшись с лошадьми, пошли обедать.
Левин, достав из коляски свою провизию, пригласил с собою старика напиться чаю.
-- Да что, уже пили нынче, -- сказал старик, очевидно с удовольствием принимая это предложение. -- Нешто для компании.
За чаем Левин узнал всю историю старикова хозяйства.
Старик снял десять лет тому назад у помещицы сто двадцать десятин, а в прошлом году купил их и снимал еще триста у соседнего помещика.
Малую часть земли, самую плохую, он раздавал внаймы, а десятин сорок в поле пахал сам своею семьей и двумя наемными рабочими.
Старик жаловался, что дело шло плохо.
Но Левин понимал, что он жаловался только из приличия, а что хозяйство его процветало.
Если бы было плохо, он не купил бы по ста пяти рублей землю, не женил бы трех сыновей и племянника, не построился бы два раза после пожаров, и все лучше и лучше.
Несмотря на жалобы старика, видно было, что он справедливо горд своим благосостоянием, горд своими сыновьями, племянником, невестками, лошадьми, коровами и в особенности тем, что держится все это хозяйство.
Из разговора со стариком Левин узнал, что он был и не прочь от нововведений.
Он сеял много картофелю, и картофель его, который Левин видел, подъезжая, уже отцветал и завязывался, тогда как у Левина только зацветал.
Он пахал под картофель плугою, как он называл плуг, взятый у помещика.
Он сеял пшеницу.
Маленькая подробность о том, что, пропалывая рожь, старик прополонною рожью кормил лошадей, особенно поразила Левина.
Сколько раз Левин, видя этот пропадающий прекрасный корм, хотел собирать его; но всегда это оказывалось невозможным.
У мужика же это делалось, и он не мог нахвалиться этим кормом.
-- Чего же бабенкам делать?
Вынесут кучки на дорогу, а телега подъедет.
-- А вот у нас, помещиков, все плохо идет с работниками, -- сказал Левин, подавая ему стакан с чаем.
-- Благодарим, -- отвечал старик, взяв стакан, но отказался от сахара, указав на оставшийся обгрызенный им комок. -- Где же с работниками вести дело? -- сказал он. -- Разор один.
Вот хоть бы Свияжсков.
Мы знаем, какая земля, мак, а тоже не больно хвалятся урожаем.
Все недосмотр!
-- Да вот ты же хозяйничаешь с работниками?
-- Наше дело мужицкое.
Мы до всего сами.