Один из помощников, не вставая, прищурившись, сердито обратился к Алексею Александровичу:
-- Что вам угодно?
-- Я имею дело до адвоката.
-- Адвокат занят, -- строго отвечал помощник, указывая пером на дожидавшихся, и продолжал писать.
-- Не может ли он найти время? -- сказал Алексей Александрович.
-- У него нет свободного времени, он всегда занят...
Извольте подождать.
-- Так не потрудитесь ли подать мою карточку, -- достойно сказал Алексей Александрович, видя необходимость открыть свое инкогнито.
Помощник взял карточку и, очевидно, не одобряя ее содержание, прошел в дверь.
Алексей Александрович сочувствовал гласному суду в принципе, но некоторым подробностям его применения у нас он не вполне сочувствовал, по известным ему высшим служебным отношениям, и осуждал их, насколько он мог осуждать что-либо высочайше утвержденное.
Вся жизнь его протекла в административной деятельности, и потому, когда он не сочувствовал чему-либо, то несочувствие его было смягчено признанием необходимости ошибок и возможности исправления в каждом деле.
В новых судебных учреждениях он не одобрял тех условий, в которые была поставлена адвокатура.
Но он до сих пор не имел дела до адвокатуры и потому не одобрял ее только теоретически; теперь же неодобрение его еще усилилось тем неприятным впечатлением, которое он получил в приемной адвоката.
-- Сейчас выйдут, -- сказал помощник; и действительно, чрез две минуты в дверях показалась длинная фигура старого правоведа, совещавшегося с адвокатом, и самого адвоката.
Адвокат был маленький, коренастый, плешивый человек с черно-рыжеватою бородой, светлыми длинными бровями и нависшим лбом.
Он был наряден, как жених, от галстука и цепочки двойной до лаковых ботинок.
Лицо было умное, мужицкое, а наряд франтовской и дурного вкуса.
-- Пожалуйте, -- сказал адвокат, обращаясь к Алексею Александровичу. И, мрачно пропустив мимо себя Каренина, он затворил дверь.
-- Не угодно ли? -- Он указал на кресло у письменного уложенного бумагами стола и сам сел на председательское место, потирая маленькие руки с короткими, обросшими белыми волосами пальцами и склонив набок голову.
Но только что он успокоился в своей позе, как над столом пролетела моль.
Адвокат с быстротой, которой нельзя было ожидать от него, рознял руки, поймал моль и опять принял прежнее положение.
-- Прежде чем начать говорить о моем деле, -- сказал Алексей Александрович, удивленно проследив глазами за движением адвоката, -- я должен заметить,что дело, о котором я имею говорить с вами, должно быть тайной.
Чуть заметная улыбка раздвинула рыжеватые нависшие усы адвоката.
-- Я бы не был адвокатом, если бы не мог сохранять тайны, вверенные мне.
Но если вам угодно подтверждение...
Алексей Александрович взглянул на его лицо и увидал, что серые умные глаза смеются и все уж знают.
-- Вы знаете мою фамилию? -- продолжал Алексей Александрович.
-- Знаю вас и вашу полезную, -- опять он поймал моль, -- деятельность, как и всякий русский, -- сказал адвокат, наклонившись.
Алексей Александрович вздохнул, собираясь с духом.
Но, раз решившись, он уже продолжал своим пискливым голосом, не робея, не запинаясь и подчеркивая некоторые слова.
-- Я имею несчастие, -- начал Алексей Александрович, -- быть обманутым мужем и желаю законно разорвать сношения с женою, то есть развестись, но притом так, чтобы сын не оставался с матерью.
Серые глаза адвоката старались не смеяться, но они прыгали от неудержимой радости, и Алексей Александрович видел, что тут была не одна ра-- дость человека, получающего выгодный заказ, -- тут было торжество и восторг, был блеск, похожий на тот зловещий блеск, который он видал в глазах жены.
-- Вы желаете моего содействия для совершения развода?
-- Да, именно, но должен предупредить вас, что я рискую злоупотребить вашим вниманием.
Я приехал только предварительно посоветоваться с вами.
Я желаю развода, но для меня важны формы, при которых он возможен.
Очень может быть, что, если формы не совпадут с моими требованиями, я откажусь от законного иска.
-- О, это всегда так, -- сказал адвокат, -- и это всегда в вашей воле.
Адвокат опустил глаза на ноги Алексея Александровича, чувствуя, что он видом своей неудержимой радости может оскорбить клиента.
Он посмотрел на моль, пролетевшую пред его носом, и дернулся рукой, но не поймал ее из уважения к положению Алексея Александровича.
-- Хотя в общих чертах наши законоположения об этом предмете мне известны, -- продолжал Алексей Александрович, -- я бы желал знать вообще те формы, в которых на практике совершаются подобного рода дела.
-- Вы желаете, -- не поднимая глаз, отвечал адвокат, не без удовольствия входя в тон речи своего клиента, -- чтобы я изложил вам те пути, по которым возможно исполнение вашего желания.
И на подтвердительное наклонение головы Алексея Александровича он продолжал, изредка только взглядывая мельком на покрасневшее пятнами лицо Алексея Александровича.
-- Развод по нашим законам, -- сказал он с легким оттенком неодобрения к нашим законам, -- возможен, как вам известно, в следующих случаях...
Подождать!-- обратился он к высунувшемуся в дверь помощнику, но все-таки встал, сказал несколько слов и сел опять. -- В следующих случаях: физические недостатки супругов, затем безвестная пятилетняя отлучка, -- сказал он, загнув поросший волосами короткий палец, -- затем прелюбодеяние (это слово он произнес с видимым удовольствием). Подразделения следующие (он продолжал загибать свои толстые пальцы, хотя случаи и подразделения, очевидно, не могли быть классифицированы вместе): физические недостатки мужа или жены, затем прелюбодеяние мужа или жены. -- Так как все пальцы вышли, он их все разогнул и продолжал: -- Это взгляд теоретический, но я полагаю, что вы сделали мне честь обратиться ко мне для того, чтоб узнать практическое приложение.
И потому, руководствуясь антецедентами, я должен доложить вам, что случаи разводов все приходят к следующим: физических недостатков нет, как я могу понимать? и также безвестного отсутствия?..
Алексей Александрович утвердительно склонил голову.
-- Приходят к следующим: прелюбодеяние одного из супругов и уличение преступной стороны по взаимному соглашению и, помимо такого соглашения, уличение невольное.
Должен сказать, что последний случай редко встречается в практике, -- сказал адвокат и, мельком взглянув на Алексея Александровича, замолк, как продавец пистолетов, описавший выгоды того и другого оружия и ожидающий выбора своего покупателя.
Но Алексей Александрович молчал, и потому адвокат продолжал: -- Самое обычное и простое, разумное, я считаю, есть прелюбодеяние по взаимному соглашению.