Вы, верно, только проснулись.
Maman ваша спала в своем уголке.
Чудное утро было.
Я иду и думаю: кто это четверней в карете?
Славная четверка с бубенчиками, и на мгновенье вы мелькнули, и вижу я в окно -- вы сидите вот так и обеими руками держите завязки чепчика и о чем-то ужасно задумались, -- говорил он, улыбаясь. -- Как бы я желал знать, о чем вы тогда думали.
О важном?
"Не была ли растрепана?" -- подумала она; но, увидав восторженную улыбку, которую вызывали в его воспоминании эти подробности, она почувствовала,что, напротив, впечатление, произведенное ею, было очень хорошее.
Она покраснела и радостно засмеялась.
-- Право, не помню.
-- Как хорошо смеется Туровцын!-- сказал Левин, любуясь на его влажные глаза и трясущееся тело.
-- Вы давно его знаете? -- спросила Кити.
-- Кто его не знает!
-- И я вижу, что вы думаете, что он дурной человек?
-- Не дурной, а ничтожный.
-- И неправда!
И поскорей не думайте больше так! -- сказала Кити. -- Я тоже была о нем очень низкого мнения, но это, это -- премилый и удивительно добрый человек.
Сердце у него золотое.
-- Как это вы могли узнать его сердце?
-- Мы с ним большие друзья.
Я очень хорошо знаю его.
Прошлую зиму, вскоре после того... как вы у нас были, -- сказала она с виноватою и вместе доверчивою улыбкой, -- у Долли дети все были в скарлатине, и он зашел к ней как-то.
И можете себе представить, -- говорила она шепотом, -- ему так жалко стало ее, что он остался и стал помогать ей ходить за детьми.
Да, и три недели прожил у них в доме и как нянька ходил за детьми.
-- Я рассказываю Константину Дмитричу про Туровцына в скарлатине, -- сказала она, перегнувшись к сестре.
-- Да, удивительно, прелесть!-- сказала Долли, взглядывая на Туровцына, чувствовавшего, что говорили о нем, и кротко улыбаясь ему.
Левин еще раз взглянул на Туровцына и удивился, как он прежде не понимал всей прелести этого человека.
-- Виноват, виноват, и никогда не буду больше дурно думать о людях!весело сказал он, искренно высказывая то, что он теперь чувствовал.
XII.
В затеянном разговоре о правах женщин были щекотливые при дамах вопросы о неравенстве прав в браке.
Песцов во время обеда несколько раз налетал на эти вопросы, но Сергей Иванович и Степан Аркадьич осторожно отклоняли его.
Когда же встали из-за стола и дамы вышли, Песцов, не следуя за ними, обратился к Алексею Александровичу и принялся высказывать главную причину неравенства.
Неравенство супругов, по его мнению, состояло в том, что неверность жены и неверность мужа казнятся неравно и законом и общественным мнением.
Степан Аркадьич поспешно подошел к Алексею Александровичу, предлагая ему курить.
-- Нет, я не курю, -- спокойно отвечал Алексей Александрович и, как бы умышленно желая показать, что он не боится этого разговора, обратился с холодною улыбкой к Песцову.
-- Я полагаю, что основания такого взгляда лежат в самой сущности вещей, -- сказал он и хотел пройти в гостиную; но тут вдруг неожиданно заговорил Туровцын, обращаясь к Алексею Александровичу.
-- А вы изволили слышать о Прячникове? -- сказал Туровцын, оживленный выпитым шампанским и давно ждавший случая прервать тяготившее его молчание. -- Вася Прячников, -- сказал он с своею доброю улыбкой влажных и румяных губ, обращаясь преимущественно к главному гостю, Алексею Александровичу, -- мне нынче рассказывали, он дрался на дуэли в Твери с Квытским и убил его.
Как всегда кажется, что зашибаешь, как нарочно, именно больное место, так и теперь Степан Аркадьич чувствовал, что на беду нынче каждую минуту разговор нападал на больное место Алексея Александровича.
Он хотел опять отвести зятя, но сам Алексей Александрович с любопытством спросил:
-- За что дрался Прячников?
-- За жену.
Молодцом поступил!
Вызвал и убил!
-- А!-- равнодушно сказал Алексей Александрович и, подняв брови, прошел в гостиную.
-- Как я рада, что вы пришли, -- сказала ему Долли с испуганною улыбкой, встречая его в проходной гостиной, -- мне нужно поговорить с вами.
Сядемте здесь.
Алексей Александрович с тем же выражением равнодушия, которое придавали ему приподнятые брови, сел подле Дарьи Александровны и притворно улыбнулся.
-- Тем более, -- сказал он, -- что я и хотел просить вашего извинения и тотчас откланяться.
Мне завтра надо ехать.
Дарья Александровна была твердо уверена в невинности Анны и чувствовала, что она бледнеет и губы ее дрожат от гнева на этого холодного, бесчувственного человека, так покойно намеревающегося погубить ее невинного друга.
-- Алексей Александрович, -- сказала она, с отчаянною решительностью глядя ему в глаза. -- Я спрашивала у вас про Анну, вы мне не ответили.