Я еще не погибла, я не могу сказать, что все кончено, напротив, я чувствую, что не кончено.
Я -- как натянутая струна, которая должна лопнуть.
Но еще не кончено... и кончится страшно.
-- Ничего, можно потихоньку спустить струну.
Нет положения, из которого не было бы выхода.
-- Я думала и думала.
Только один...
Опять он понял по ее испуганному взгляду, что этот один выход, по ее мнению, есть смерть, и он не дал ей договорить.
-- Нисколько, -- сказал он, -- позволь.
Ты не можешь видеть своего положения, как я.
Позволь мне сказать откровенно свое мнение. -- Опять он ос-- торожно улыбнулся своею миндальною улыбкой. -- Я начну сначала: ты вышла замуж за человека, который на двадцать лет старше тебя.
Ты вышла замуж без любви или не зная любви.
Это была ошибка, положим.
-- Ужасная ошибка!-- сказала Анна
-- Но я повторяю: это совершившийся факт.
Потом ты имела, скажем, несчастие полюбить не своего мужа.
Это несчастие; но это тоже совершившийся факт.
И муж твой признал и простил это. -- Он останавливался после каждой фразы, ожидая ее возражения, но она ничего не отвечала. -- Это так.
Теперь вопрос в том: можешь ли ты продолжать жить с своим мужем?
Желаешь ли ты этого?
Желает ли он этого?
-- Я ничего, ничего не знаю.
-- Но ты сама сказала, что ты не можешь переносить его.
-- Нет, я не сказала.
Я отрекаюсь.
Я ничего не знаю и ничего не понимаю.
-- Да, но позволь...
-- Ты не можешь понять.
Я чувствую, что лечу головой вниз в какую-то пропасть, но я не должна спасаться.
И не могу.
-- Ничего, мы подстелем и подхватим тебя.
Я понимаю тебя, понимаю, что ты не можешь взять на себя, чтобы высказать свое желание, свое чувство.
-- Я ничего, ничего не желаю... только чтобы кончилось все.
-- Но он видит это и знает.
И разве ты думаешь, что он не менее тебя тяготится этим?
Ты мучишься, он мучится, и что же может выйти из этого?
Тогда как развод развязывает все, -- не без усилия высказал Степан Аркадьич главную мысль и значительно посмотрел на нее.
Она ничего не отвечала и отрицательно покачала своею остриженною головой.
Но по выражению вдруг просиявшего прежнею красотой лица он видел, что она не желала этого только потому, что это казалось ей невозможным счастьем.
-- Мне вас ужасно жалко!
И как бы я счастлив был, если б устроил это!сказал Степан Аркадьич, уже смелее улыбаясь. -- Не говори, не говори ничего!
Если бы бог дал мне только сказать так, как я чувствую.
Я пойду к нему.
Анна задумчивыми блестящими глазами посмотрела на него и ничего не сказала.
XXII .
Степан Аркадьич с тем несколько торжественным лицом, с которым он садился в председательское кресло в своем присутствии, вошел в кабинет Алексея Александровича.
Алексей Александрович, заложив руки за спину, ходил по комнате и думал о том же, о чем Степан Аркадьич говорил с его женою.
-- Я не мешаю тебе? -- сказал Степан Аркадьич, при виде зятя вдруг испытывая непривычное ему чувство смущения.
Чтобы скрыть это смущение, он достал только что купленную с новым способом открывания папиросницу и, понюхав кожу, достал папироску.
-- Нет.