А ученые пускай раскроют, в чем состоит эта сила.
Нет, я не вижу, почему это не может быть новая сила, если она...
-- А потому, -- перебил Левин, -- что при электричестве каждый раз, как вы потрете смолу о шерсть, обнаруживается известное явление, а здесь не каждый раз стало быть это не природное явление.
Вероятно, чувствуя, что разговор принимает слишком серьезный для гостиной характер, Вронский не возражал, а, стараясь переменить предмет разговора, весело улыбнулся и повернулся к дамам.
-- Давайте сейчас попробуем, графиня, -- начал он, но Левин хотел досказать то, что он думал.
-- Я думаю, -- продолжал он, -- что эта попытка спиритов объяснять свои чудеса какою-то новою силой самая неудачная.
Они прямо говорят о силе духов и хотят ее подвергнуть материальному опыту.
Все ждали, когда он кончит, и он чувствовал это.
-- А я думаю, что вы будете отличный медиум сказала графиня Нордстон, -- в вас есть что-то восторженное.
Левин открыл рот, хотел сказать что-то, покраснел и ничего не сказал.
-- Давайте сейчас, княжна, испытаем столы, пожалуйста, -- сказал Вронский. -- Княгиня, вы позволите?
И Вронский встал, отыскивая глазами столик.
Кити встала за столиком и, проходя мимо, встретилась глазами с Левиным.
Ей всею душой было жалко его, тем более что она жалела его в несчастии, которого сама была причиною.
"Если можно меня простить, то простите, -- сказал ее взгляд, -- я так счастлива".
"Всех ненавижу, и вас, и себя", -- отвечал его взгляд, и он взялся за шляпу.
Но ему не судьба была уйти.
Только что хотели устроиться около столика, а Левин уйти, как вошел старый князь и, поздоровавшись с дамами, обратился к Левину.
-- А!-- начал он радостно. -- Давно ли?
Я и не знал, что ты тут.
Очень рад вас видеть.
Старый князь иногда "ты", иногда "вы" говорил Левину. Он обнял Левина и, говоря с ним, не замечал Вронского, который встал и спокойно дожидался, когда князь обратится к нему.
Кити чувствовала, как после того, что произошло, любезность отца была тяжела Левину.
Она видела также как холодно отец ее, наконец, ответил на поклон Вронского и как Вронский с дружелюбным недоумением посмотрел на ее отца, стараясь понять и не понимая, как и за что можно было быть к нему недружелюбно расположенным, и она покраснела.
-- Князь, отпустите нам Константина Дмитрича, -- сказала графиня Нордстон. -- Мы хотим опыт делать.
-- Какой опыт? столы вертеть?
Ну, извините меня, дамы и господа, но, по-моему, в колечко веселее играть, -- сказал старый князь, глядя на Вронского и догадываясь, что он затеял это. -- В колечке еще есть смысл.
Вронский посмотрел с удивлением на князя своими твердыми глазами и, чуть улыбнувшись, тотчас же заговорил с графиней Нордстон о предстоящем на будущей неделе большом бале.
-- Я надеюсь, что вы будете? -- обратился он к Кити.
Как только старый князь отвернулся от него, Левин незаметно вышел, и последнее впечатление, вынесенное им с этого вечера, было улыбающееся, счастливое лицо Кити, отвечавшей Вронскому на его вопрос о бале.
XV.
Когда вечер кончился, Кити рассказала матери о разговоре ее с Левиным, и, несмотря на всю жалость, которую она испытала к Левину, ее радовала мысль, что ей было сделано предложение.
У нее не было сомнения, что она поступила как следовало.
Но в постели она долго не могла заснуть.
Одно впечатление неотступно преследовало ее.
Это было лицо Левина с насупленными бровями и мрачно-уныло смотрящими из-под них добрыми глазами, как он стоял, слушая отца и взглядывая на нее и на Вронского.
И ей так жалко стало его, что слезы навернулись на глаза.
Но тотчас же она подумала о том, на кого она променяла его.
Она живо вспомнила это мужественное, твердое лицо, это благородное спокойствие и светящуюся во всем доброту ко всем; вспомнила любовь к себе того, кого она любила, и ей опять стало радостно на душе, и она с улыбкой счастия легла на подушку.
"Жалко, жалко, но что же делать?
Я не виновата", -- говорила она себе; но внутренний голос говорил ей другое.
В том ли она раскаивалась, что завлекла Левина, или в том, что отказала, -- она не знала.
Но счастье ее было отравлено сомнениями.
"Господи помилуй, господи помилуй, господи помилуй!" -- говорила она про себя, пока заснула.
В это время внизу, в маленьком кабинете князя, происходила одна из часто повторявшихся между родителями сцен за любимую дочь.
-- Что?
Вот что! кричал князь, размахивая руками и тотчас же запахивая свой беличий халат. -- То, что в вас нет гордости, достоинства, что вы срамите, губите дочь этим сватовством, подлым, дурацким!
-- Да помилуй, ради самого бога, князь, что я сделала? -- говорила княгиня, чуть не плача.
Она, счастливая, довольная после разговора с дочерью, пришла к князю проститься по обыкновению, хотя она не намерена была говорить ему о предложении Левина и отказе Кити, но намекнула мужу на то, что ей кажется дело с Вронским совсем конченным, что оно решится, как только приедет его мать.
И тут-то, на эти слова, князь вдруг вспылил и начал выкрикивать неприличные слова.