Досада на нее за то, что она ставила себя и его в такое фальшивое положение, вместе с жалостью к ней за ее страдания волновали его.
Он сошел вниз в партер и направился прямо к бенуару Анны.
У бенуара стоял Стремов и разговаривал с нею:
-- Теноров нет больше. Le moule en est brise.
Вронский поклонился ей и остановился, здороваясь со Стремовым.
-- Вы, кажется, поздно приехали и не слыхали лучшей арии, -- сказала Анна Вронскому, насмешливо, как ему показалось, взглянув на него.
-- Я плохой ценитель, -- сказал он, строго глядя на нее.
-- Как князь Яшвин, -- сказала она улыбаясь, -- который находит, что Патти поет слишком громко.
-- Благодарю вас, -- сказала она, взяв в маленькую руку в длинной перчатке поднятую Вронским афишу, и вдруг в это мгновение красивое лицо ее вздрогнуло.
Она встала и пошла в глубь ложи.
Заметив, что на следующий акт ложа ее осталась пустою, Вронский, возбуждая шиканье затихшего при звуках каватины театра, вышел из партера и поехал домой.
Анна уже была дома.
Когда Вронский вошел к ней, она была одна в том самом наряде, в котором она была в театре.
Она сидела на первом у стены кресле и смотрела пред собой.
Она взглянула на него и тотчас же приняла прежнее положение.
-- Анна, -- сказал он.
-- Ты, ты виноват во всем! -- вскрикнула она со слезами отчаяния и злости в голосе, вставая.
-- Я просил, я умолял тебя не ездить, я знал, что тебе будет неприятно...
-- Неприятно!-- вскрикнула она. -- Ужасно!
Сколько бы я ни жила, я не забуду этого.
Она сказала, что позорно сидеть рядом со мной.
-- Слова глупой женщины, -- сказал он, -- но для чего рисковать, вызывать...
-- Я ненавижу твое спокойствие.
Ты не должен был доводить меня до этого.
Если бы ты любил меня.....
-- Анна!
К чему тут вопрос о моей любви...
-- Да, если бы ты любил меня, как я, если бы ты мучался, как я... -- сказала она, с выражением испуга взглядывая на него.
Ему жалко было ее и все-таки досадно.
Он уверял ее в своей любви, потому что видел, что только одно это может теперь успокоить ее, и не упрекал ее словами, но в душе своей он упрекал ее.
И те уверения в любви, которые ему казались так пошлы, что ему совестно было выговаривать их, она впивала в себя и понемногу успокоивалась.
На другой день после этого, совершенно примиренные, они уехали в деревню.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ.
I.
Дарья Александровна проводила лето с детьми в Покровском, у сестры своей Кити Левиной.
В ее именье дом совсем развалился, и Левин с женой уговорили ее провести лето у них.
Степан Аркадьич очень одобрил это устройство.
Он говорил, что очень сожалеет, что служба мешает ему провести с семейством лето в деревне, что для него было бы высшим счастием, и, оставаясь в Москве, приезжал изредка в деревню на день и два.
Кроме Облонских со всеми детьми и гувернанткой, в это лето гостила у Левиных еще старая княгиня, считавшая своим долгом следить за неопытною дочерью, находившеюся в таком положении.
Кроме того, Варенька, заграничная приятельница Кити, исполнила свое обещание приехать к ней, когда Кити будет замужем, и гостила у своего друга.
Все это были родные и друзья жены Левина.
И хотя он всех их любил, ему немного жалко было своего левинского мира и порядка, который был заглушаем этим наплывом "щербацкого элемента", как он говорил себе.
Из его родных гостил в это лето у них один Сергей Иванович, но и тот был не левинского, а кознышевского склада человек, так что левинский дух совершенно уничтожался.
В левинском давно пустынном доме теперь было так много народа, что почти все комнаты были заняты, и почти каждый день старой княгине приходилось, садясь за стол, пересчитывать всех и отсаживать тринадцатого внука или внучку за особенный столик.
И для Кити, старательно занимавшейся хозяйством, было немало хлопот о приобретении кур, индюшек, уток, которых при летних аппетитах гостей и детей выходило очень много.
Все семейство сидело за обедом.
Дети Долли с гувернанткой и Васенькой делали планы о том, куда идти за грибами.
Сергей Иванович, пользовавшийся между всеми гостями уважением к его уму и учености, доходившим почти до поклонения, удивил всех, вмешавшись в разговор о грибах.
-- И меня возьмите с собой.
Я очень люблю ходить за грибами, -- сказал он, глядя на Вареньку, -- я нахожу, что это очень хорошее занятие.