"Ведь она не верит его любви.
Так чему же она так рада?
Отвратительно!" -- думал Левин.
Он посмотрел на княгиню, которая так мила была ему минуту тому назад, и ему не понравилась та манера, с которою она, как к себе в дом, приветствовала этого Васеньку с его лентами.
Даже Сергей Иванович, который тоже вышел на крыльцо, показался ему неприятен тем притворным дружелюбием, с которым он встретил Степана Аркадьича, тогда как Левин знал, что брат его не любил и не уважал Облонского.
И Варенька, и та ему была противна тем, как она с своим видом sainte nitouche знакомилась с этим господином, тогда как только и думала о том, как бы ей выйти замуж.
И противнее всех была Кити тем, как она поддалась тому тону веселья, с которым этот господин, как на праздник для себя и для всех, смотрел на свой приезд в деревню, и в особенности неприятна была тою особенною улыбкой, которою она отвечала на его улыбки.
Шумно разговаривая, все пошли в дом; но как только все уселись, Левин повернулся и вышел.
Кити видела, что с мужем что-то сделалось.
Она хотела улучить минутку поговорить с ним наедине, но он поспешил уйти от нее, сказав, что ему нужно в контору.
Давно уже ему хозяйственные дела не казались так важны, как нынче.
"Им там все праздник, -- думал он, -- а тут дела не праздничные, которые не ждут и без которых жить нельзя".
VII.
Левин вернулся домой только тогда, когда послали звать его к ужину.
На лестнице стояли Кити с Агафьей Михайловной, совещаясь о винах к ужину.
-- Да что вы такой fuss делаете?
Подать, что обыкновенно.
-- Нет, Стива не пьет... Костя, подожди, что с тобой? -- заговорила Кити, поспевая за ним, но он безжалостно, не дожидаясь ее, ушел большими шагами в столовую и тотчас же вступил в общий оживленный разговор, который поддерживали там Васенька Весловский и Степан Аркадьич.
-- Ну что же, завтра едем на охоту? -- сказал Степан Аркадьич.
-- Пожалуйста, поедем, -- сказал Весловский, пересаживаясь боком на другой стул и поджимая под себя жирную ногу.
-- Я очень рад, поедем.
А вы охотились уже нынешний год? -- сказал Левин Весловскому, внимательно оглядывая его ногу, но с притворною приятностью, которую так знала в нем Кити и которая так не шла ему. -- Дупелей не знаю найдем ли, а бекасов много.
Только надо ехать рано.
Вы не устанете?
Ты не устал, Стива?
-- Я устал?
Никогда еще не уставал.
Давайте не спать всю ночь!
Пойдемте гулять.
-- В самом деле, давайте не спать! отлично! -- подтвердил Весловский.
-- О, в этом мы уверены, что ты можешь не спать и другим не давать, -- сказала Долли мужу с той чуть заметною иронией, с которою она теперь почти всегда относилась к своему мужу. -- А по-моему, уж теперь пора...
Я пойду, я не ужинаю.
-- Нет, ты посиди, Долленька, -- сказал Степан Аркадьич, переходя на ее сторону за большим столом, на котором ужинали. -- Я тебе еще сколько расскажу!
-- Верно, ничего.
-- А ты знаешь, Весловский был у Анны. И он опять к ним едет.
Ведь они всего в семидесяти верстах от вас.
И я тоже непременно съезжу.
Весловский, поди сюда! Васенька перешел к дамам и сел рядом с Кити.
-- Ах, расскажите, пожалуйста, вы были у нее?
Как она? -- ооратилась к нему Дарья Александровна.
Левин остался на другом конце стола и, не переставая разговаривать с княгиней и Варенькой, видел, что между Степаном Аркадьичем, Долли, Кити и Весловским шел оживленный и таинственный разговор.
Мало того, что шел таинственный разговор, он видел в лице своей жены выражение серьезного чувства, когда она, не спуская глаз, смотрела в красивое лицо Васеньки, что-то оживленно рассказывавшего.
-- Очень у них хорошо, -- рассказывал Васенька про Вронского и Анну. -- Я, разумеется, не беру на себя судить, но в их доме чувствуешь себя в семье.
-- Что ж они намерены делать?
-- Кажется, на зиму хотят ехать в Москву.
-- Как бы хорошо нам вместе съехаться у них!
Ты когда поедешь? -- спросил Степан Аркадьич у Васеньки.
-- Я проведу у них июль.
-- А ты поедешь? -- обратился Степан Аркадьич к жене.
-- Я давно хотела и непременно поеду, -- сказала Долли. -- Мне ее жалко, и я знаю ее.