Левин забежал опять к жене спросить у нее еще раз, простила ли она его за вчерашнюю глупость, и еще затем, чтобы попросить ее, чтобы она, ради Христа, была осторожнее.
Главное, от детей была бы дальше, -- они всегда могут толкнуть.
Потом надо было еще раз получить от нее подтверждение, что она не сердится на него за то, что он уезжает на два дня, и еще просить ее непременно прислать ему записку завтра утром с верховым, написать хоть только два слова, только чтоб он мог знать, что она благополучна.
Кити, как всегда, больно было на два дня расставаться с мужем, но, увидав его оживленную фигуру, казавшуюся особенно большою и сильною в охотничьих сапогах и белой блузе, и какое-то непонятное ей сияние охотничьего возбуждения, она из-за его радости забыла свое огорчение и весе-- ло простилась с ним.
-- Виноват, господа! -- сказал он, выбегая на крыльцо. -- Завтрак положили?
Зачем рыжего направо?
Ну, все равно.
Ласка, брось, пошла сидеть!
-- Пусти в холостое стадо, -- обратился он к скотнику, дожидавшемуся его у крыльца с вопросом о валушках. -- Виноват, вот еще злодей идет.
Левин соскочил с катков, на которые он уже сел было, к рядчику-плотнику, с саженью шедшему к крыльцу.
-- Вот вчера не пришел в контору, теперь меня задерживаешь.
Ну, что?
-- Прикажите еще поворот сделать.
Всего-три ступеньки прибавить.
И пригоним в самый раз.
Много покойнее будет.
-- Ты бы слушал меня, -- с досадой отвечал Левин. -- Я говорил, установи тетивы и потом ступени врубай.
Теперь не поправишь.
Делай, как я велел, -- руби новую.
Дело было в том, что в строящемся флигеле рядчик испортил лестницу, срубив ее отдельно и не разочтя подъем, так что ступени все вышли покатые, когда ее поставили на место.
Теперь рядчик хотел, оставив ту же лестницу, прибавить три ступени.
-- Много лучше будет.
-- Да куда же она у тебя выйдет с тремя ступенями?
-- Помилуйте-с, -- с презрительною улыбкой сказал плотник. -- В самую тахту выйдет.
Как, значит, возьмется снизу, -- с убедительным жестом сказал он, -- пойдеть, пойдеть и придеть.
-- Ведь три ступеньки и в длину прибавят... Куда ж она придет?
-- Так она, значит, снизу как пойдеть, так и придеть, -- упорно и убедительно говорил рядчик.
-- Под потолок и в стену она придет.
-- Помилуйте.
Ведь снизу пойдеть. Пойдеть, пойдеть и придеть.
Левин достал шомпол и стал по пыли рисовать ему лестницу.
-- Ну, видишь?
-- Как прикажете, -- сказал плотник, вдруг просветлев глазами и, очевидно, поняв, наконец, дело. -- Видно, приходится новую рубить.
-- Ну, так так и делай, как велено!-- крикнул Левин, садясь на катки. -- Пошел!
Собак держи, Филипп!
Левин испытывал теперь, оставив позади себя все заботы семейные и хозяйственные, такое сильное чувство радости жизни и ожиданья, что ему не хотелось говорить.
Кроме того, он испытывал то чувство сосредоточенного волнения, которое испытывает всякий охотник, приближаясь к месту действия.
Если его что и занимало теперь, то лишь вопросы о том, найдут ли они что в Колпенском болоте, о том, какова окажется Ласка в сравнении с Краком и как-то самому ему удастся стрелять нынче.
Как бы не осрамиться ему пред новым человеком? Как бы Облонский не обстрелял его? -- тоже приходило ему в голову.
Облонский испытывал подобное же чувство и был тоже неразговорчив.
Один Васенька Весловский не переставая весело разговаривал.
Теперь, слушая его, Левину совестно было вспомнить, как он был неправ к нему вчера.
Васенька был действительно славный малый, простой, добродушный и очень веселый.
Если бы Левин сошелся с ним холостым, он бы сблизился с ним.
Было немножко неприятно Левину его праздничное отношение к жизни и какая-то развязность элегантности.
Как будто он признавал за собой высокое несомненное значение за то, что у него были длинные ногти, и шапочка и остальное соответствующее; но это можно было извинить за его добродушие и порядочность.
Он нравился Левину своим хорошим воспитанием, отличным выговором на французском и английском языках и тем, что он был человек его мира.
Васеньке чрезвычайно понравилась степная донская лошадь на левой пристяжке.
Он все восхищался ею.
-- Как хорошо верхом на степной лошади скакать по степи.