Старый дворецкий, ехавший с графиней, явился в вагон доложить, что все готово, и графиня поднялась, чтоб идти.
-- Пойдемте, теперь мало народа, -- сказал Вронский.
Девушка взяла мешок и собачку, дворецкий и артельщик другие мешки.
Вронский взял под руку мать; но когда они уже выходили из вагона, вдруг несколько человек с испуганными лицами пробежали мимо.
Пробежал и начальник станции в своей необыкновенного цвета фуражке.
Очевидно, что-то случилось необыкновенное.
Народ от поезда бежал назад.
-- Что?..
Что?..
Где?..
Бросился!.. задавило!.. -- слышалось между проходившими.
Степан Аркадьич с сестрой под руку, тоже с испуганными лицами, вернулись и остановились, избегая народ, у входа в вагон.
Дамы вошли в вагон, а Вронский со Степаном Аркадьичем пошли за народом узнавать подробности несчастия.
Сторож, был ли он пьян, или слишком закутан от сильного мороза, не слыхал отодвигаемого задом поезда, и его раздавили.
Еще прежде чем вернулись Вронский и Облонский, дамы узнали эти подробности от дворецкого.
Облонский и Вронский оба видели обезображенный труп.
Облонский, видимо, страдал...
Он морщился и, казалось, готов был плакать.
-- Ах, какой ужас!
Ах, Анна, если бы ты видела!
Ах, какой ужас! -- приговаривал он.
Вронский молчал, и красивое лицо его было серьезно, но совершенно спокойно.
-- Ах, если бы вы видели, графиня, -- говорил Степан Аркадьич. -- И жена его тут...
Ужасно видеть ее...
Она бросилась на тело.
Говорят, он один кормил огромное семейство.
Вот ужас!
-- Нельзя ли что-нибудь сделать для нее? -- взволнованным шепотом сказала Каренина.
Вронский взглянул на нее и тотчас же вышел из вагона.
-- Я сейчас приду, maman, -- прибавил он, обертываясь в дверях.
Когда он возвратился через несколько минут, Степан Аркадьич уже разговаривал с графиней о новой певице, а графиня нетерпеливо оглядывалась на дверь, ожидая сына.
-- Теперь пойдемте, -- сказал Вронский, входя.
Они вместе вышли.
Вронский шел впереди с матерью.
Сзади шла Каренина -- с братом.
У выхода к Вронскому подошел догнавший его начальник станции.
-- Вы передали моему помощнику двести рублей.
Потрудитесь обозначить, кому вы назначаете их?
-- Вдове, -- сказал Вронский, пожимая плечами. -- Я не понимаю, о чем спрашивать.
-- Вы дали? -- крикнул сзади Облонский и, прижав руку сестры, прибавил:Очень мило, очень мило!
Не правда ли, славный малый?
Мое почтение, графиня.
И он с сестрой остановились, отыскивая ее девушку.
Когда они вышли, карета Вронских уже отъехала.
Выходившие люди все еще переговаривались о том, что случилось.
-- Вот смерть-то ужасная!-- сказал какой-то господин, проходя мимо. -- Говорят, на два куска.
-- Я думаю, напротив, самая легкая, мгновенная, -- заметил другой.
-- Как это не примут мер, -- говорил третий.
Каренина села в карету, и Степан Аркадьич с удивлением увидал, что губы ее дрожат и она с трудом удерживает слезы.
-- Что с тобой, Анна? -- спросил он, когда они отъехали несколько сот сажен.