Оно хотя и корявое и старое, а все вы для клумбочек цветочных не срубите старика, а так клумбочки распланируете, чтобы воспользоваться деревом.
Его в год не вырастишь, -- сказал он осторожно и тотчас же переменил разговор. -- Ну, а ваше хозяйство как?
-- Да нехорошо.
Процентов пять.
-- Да, но вы себя не считаете.
Вы тоже ведь чего-нибудь стоите?
Вот я про себя скажу.
Я до тех пор, пока не хозяйничал, получал на службе три тысячи.
Теперь я работаю больше, чем на службе, и, так же как вы, получаю пять процентов, и то дай бог.
А свои труды задаром.
-- Так зачем же вы это делаете? Если прямой убыток?
-- А вот делаешь!
Что прикажете?
Привычка, и знаешь, что так надо.
Больше вам скажу, -- облокачиваясь об окно и разговорившись, продолжал помещик, -- сын не имеет никакой охоты к хозяйству.
Очевидно, ученый будет.
Так что некому будет продолжать.
А все делаешь.
Вот нынче сад насадил.
-- Да, да, -- сказал Левин, -- это совершенно справедливо.
Я всегда чувствую, что нет настоящего расчета в моем хозяйстве, а делаешь...
Какую-то обязанность чувствуешь к земле.
-- Да вот я вам скажу, -- продолжал помещик. -- Сосед купец был у меня.
Мы прошлись по хозяйству, по саду.
"Нет, говорит, Степан Васильич, все у вас в порядке идет, но садик в забросе".
А он у меня в порядке.
"На мой разум, я бы эту липу срубил.
Только в сок надо. Ведь их тысяча лип, из каждой два хороших лубка выйдет.
А нынче лубок в цене, и струбов бы липовеньких нарубил".
-- А на эти деньги он бы накупил скота или землицу купил бы за бесценок и мужикам роздал бы внаймы, -- с улыбкой докончил Левин, очевидно не раз уже сталкивавшийся с подобными расчетами. -- И он составит себе состояние.
А вы и я -- только дай бог нам свое удержать и детям оставить.
-- Вы женаты, я слышал? -- сказал помещик.
-- Да, -- с гордым удовольствием отвечал Левин. -- Да, это что-то странно, -- продолжал он. -- Так мы без расчета и живем, точно приставлены мы, как весталки древние, блюсти огонь какой-то.
Помещик усмехнулся под белыми усами.
-- Есть из нас тоже, вот хоть бы наш приятель Николай Иваныч или теперь граф Вронский поселился, те хотят промышленность агрономическую вести; но это до сих пор, кроме как капитал убить, ни к чему не ведет.
-- Но для чего же мы не делаем как купцы?
На лубок не срубаем сад? -- возвращаясь к поразившей его мысли, сказал Левин.
-- Да вот, как вы сказали, огонь блюсти.
А то не дворянское дело.
И дворянское дело наше делается не здесь, на выборах, а там, в своем углу.
Есть тоже свой сословный инстинкт, что должно или не должно.
Вот мужики тоже, посмотрю на них другой раз: как хороший мужик, так хватает земли нанять сколько может.
Какая ни будь плохая земля, все пашет.
Тоже без расчета.
Прямо в убыток.
-- Так так и мы, -- сказал Левин. -- Очень, очень приятно было встретиться, -- прибавил он, увидав подходившего к нему Свияжского.
-- А мы вот встретились в первый раз после как у вас, -- сказал помещик, -- да и заговорились.
-- Что ж, побранили новые порядки? -- с улыбкой сказал Свияжский.
-- Не без того.
-- Душу отводили.