XXX.
Свияжский взял под руку Левина и пошел с ним к своим.
Теперь уж нельзя было миновать Вронского.
Он стоял со Степаном Аркадьичем и Сергеем Ивановичем и смотрел прямо на подходившего Левина.
-- Очень рад.
Кажется, я имел удовольствие встретить... у княгини Щербацкой, -- сказал он, подавая руку Левину.
-- Да, я очень помню нашу встречу, -- сказал Левин и, багрово покраснев, тотчас же отвернулся и заговорил с братом.
Слегка улыбнувшись, Вронский продолжал говорить со Свияжским, очевидно, не имея никакого желания вступать в разговор с Левиным; но Левин, говоря с братом, беспрестанно оглядывался на Вронского, придумывая, о чем бы заговорить с ним, чтобы загладить свою грубость.
-- За чем же теперь дело? -- спросил Левин, оглядываясь на Свияжского и Вронского.
-- За Снетковым.
Надо, чтоб он отказался или согласился, -- отвечал Свияжский...
-- Да что же он, согласился или нет?
-- В том-то и дело, что ни то ни се, -- сказал Вронский.
-- А если откажется, кто же будет баллотироваться? -- спросил Левин, поглядывая на Вронского.
-- Кто хочет, -- сказал Свияжский.
-- Вы будете? -- спросил Левин.
-- Только не я, -- смутившись и бросив испуганный взгляд на стоявшего подле с Сергеем Ивановичем ядовитого господина, сказал Свияжский.
-- Так кто же?
Неведовский? -- сказал Левин, чувствуя, что он запутался.
Но это было еще хуже.
Неведовский и Свияжский были два кандидата.
-- Уж я-то ни в каком случае, -- ответил ядовитый господин.
Это был сам Неведовский.
Свияжский познакомил с ним Левина.
-- Что, и тебя забрало за живое? -- сказал Степан Аркадьич, подмигивая Вронскому. -- Это вроде скачек.
Пари можно.
-- Да, это забирает за живое, -- сказал Вронский. -- И, раз взявшись за дело, хочется его сделать.
Борьба! -- сказал он, нахмурившись и сжав свои сильные скулы.
-- Что за делец Свияжский!
Так ясно у него все.
-- О да, -- рассеянно сказал Вронский.
Наступило молчание, во время которого Вронский, -- так как надо же смотреть на что-нибудь, -- посмотрел на Левина, на его ноги, на его мундир, потом на его лицо и, заметив мрачные, направленные на себя глаза, чтобы сказать что-нибудь, сказал:
-- А как это вы -- постоянный деревенский житель и не мировой судья?
Вы не в мундире мирового судьи.
-- Оттого, что я считаю, что мировой суд есть дурацкое учреждение, -- отвечал мрачно Левин, все время ждавший случая разговориться с Вронским, чтобы загладить свою грубость при первой встрече.
-- Я этого не полагаю, напротив, -- со спокойным удивлением сказал Вронский.
-- Это игрушка, -- перебил его Левин. -- Мировые судьи нам не нужны.
Я в восемь лет не имел ни одного дела.
А какое имел, то было решено навыворот.
Мировой судья от меня в сорока верстах.
Я должен о деле в два рубля, посылать поверенного, который стоит пятнадцать.
И он рассказал, как мужик украл у мельника муку, и когда мельник сказал ему это, то мужик подал иск в клевете.
Все это было некстати и глупо, и Левин, в то время как говорил, сам чувствовал это.
-- О, это такой оригинал!-- сказал Степан Аркадьич со своею самою миндальною улыбкой. -- Пойдемте, однако; кажется баллотируют...
И они разошлись.
-- Я не понимаю, -- сказал Сергей Иванович, заметивший неловкую выходку брата, -- я не понимаю, как можно быть до такой степени лишенным всякого политического такта.
Вот чего мы, русские, не имеем.
Губернский предводитель -- наш противник, ты с ним ami cochon и просишь его баллотироваться.
А граф Вронский... я друга себе из него не сделаю; он звал обедать, я не поеду к нему; но он наш, зачем же делать из него врага?
Потом, ты спрашиваешь Неведовского, будет ли он баллотироваться.