Это не делается.
-- Ах, я ничего не понимаю!
И все это пустяки, -- мрачно отвечал Левин.
-- Вот ты говоришь, что все это пустяки, а возьмешься, так все путаешь.
Левин замолчал, и они вместе вошли в большую залу.
Губернский предводитель, несмотря на то, что он чувствовал в воздухе приготовляемый ему подвох, и несмотря на то, что не все просили его, все-таки решился баллотироваться.
Все в зале замолкло, секретарь громогласно объявил, что баллотируется в губернские предводители ротмистр гвардии Михаил Степанович Снетков.
Уездные предводители заходили с тарелочками, в которых были шары, от своих столов к губернскому, и начались выборы.
-- Направо клади, -- шепнул Степан Аркадьич Левину, когда он вместе с братом вслед за предводителем подошел к столу.
Но Левин забыл теперь тот расчет, который объясняли ему, и боялся, не ошибся ли Степан Аркадьич, сказав "направо".
Ведь Снетков был враг.
Подойдя к ящику, он держал шар в правой, но, подумав, что ошибся, перед самым ящиком переложил шар в левую руку и, очевидно, потом положил налево.
Знаток дела, стоявший у ящика, по одному движению локтя узнававший, кто куда положит, недовольно поморщился.
Ему не на чем было упражнять свою проницательность.
Все замолкло, и послышался счет шаров.
Потом одинокий голос провозгласил число избирательных и неизбирательных.
Предводитель был выбран значительным большинством.
Все зашумело и стремительно бросилось к двери.
Снетков вошел, и дворянство окружило его, поздравляя.
-- Ну, теперь кончено? -- спросил Левин у Сергея Ивановича.
-- Только начинается, -- улыбаясь, сказал за Сергея Ивановича Свияжский. -- Кандидат предводителя может получить больше шаров.
Левин совсем опять забыл про это.
Он вспомнил только теперь, что тут была какая-то тонкость, но ему скучно было вспоминать, в чем она состояла.
На него нашло уныние, и захотелось выбраться из этой толпы.
Так как никто не обращал на него внимания и он, казалось, никому не был нужен, он потихоньку направился в маленькую залу, где закусывали, и почувствовал большое облегчение, опять увидав лакеев.
Старичок лакей предложил ему покушать, и Левин согласился.
Съев котлетку с фасолью и поговорив с лакеем о прежних господах, Левин, не желая входить в залу, где ему было так неприятно, пошел пройтись на хоры.
Хоры были полны нарядных дам, перегибавшихся через перила и старавшихся не проронить ни одного слова из того, что говорилось внизу.
Около дам сидели и стояли элегантные адвокаты, учителя гимназии в очках и офицеры.
Везде говорилось о выборах и о том, как измучался предводитель и как хороши были прения; в одной группе Левин слышал похвалу своему брату.
Одна дама говорила адвокату:
-- Как я рада, что слышала Кознышева!
Это стоит, чтобы поголодать.
Прелесть!
Как ясно и слышно все!
Вот у вас в суде никто так не говорит.
Только один Майдель, и то он далеко не так красноречив.
Найдя свободное место у перил, Левин перегнулся и стал смотреть и слушать.
Все дворяне сидели за перегородочками в своих уездах.
Посередине залы стоял человек в мундире и тонким, громким голосом провозглашал:
-- Баллотируется в кандидаты губернского предводителя дворянства штаб-ротмистр Евгений Иванович Апухтин!
Наступило мертвое молчание, и послышался один слабый старческий голос:
-- Отказался!
-- Баллотируется надворный советник Петр Петрович Боль, -- начинал опять голос.
-- Отказался! -- раздавался молодой визгливый голос.
Опять начиналось то же, и опять "отказался".
Так продолжалось около часа.
Левин, облокотившись на перила, смотрел и слушал.
Сначала он удивлялся и хотел понять, что это значило; потом, убедившись, что понять этого он не может, ему стало скучно.
Потом, вспомнив все то волнение и озлобление, которые он видел на всех лицах, ему стало грустно: он решился уехать и пошел вниз.