Мы только что говорили об вашей лошади.
Поздравляю вас, -- сказал Левин. -- Это очень быстрая езда.
-- Да ведь у вас тоже лошади.
-- Нет, у моего отца были; но я помню и знаю.
-- Ты где обедал? -- спросил Степан Аркадьич.
-- Мы за вторым столом, за колоннами.
-- Его поздравляли, -- сказал высокий полковник. -- Второй императорский приз; кабы мне такое счастие в карты, как ему на лошадей.
-- Ну, что же золотое время терять.
Я иду в инфернальную, -- сказал полковник и отошел от стола.
-- Это Яшвин, -- отвечал Туровцыну Вронский и присел на освободившееся подле них место.
Выпив предложенный бокал, он спросил бутылку.
Под влиянием ли клубного впечатлениям, или выпитого вина Левин разговорился с Вронским о лучшей породе скота и был очень рад, что не чувствует никакой враждебности к этому человеку.
Он даже сказал ему между прочим, что слышал от жены, что она встретила его у княгини Марьи Борисовны.
-- Ах, княгиня Марья Борисовна, это прелесть!-- сказал Степан Аркадьич и рассказал про нее анекдот, который всех насмешил.
В особенности Вронский так добродушно расхохотался, что Левин почувствовал себя совсем примиренным с ним.
-- Что ж, кончили? -- сказал Степан Аркадьич, вставая и улыбаясь. -- Пойдем!
VIII.
Выйдя из-за стола, Левин, чувствуя, что у него на ходьбе особенно правильно и легко мотаются руки, пошел с Гагиным через высокие комнаты к бильярдной.
Проходя через большую залу, он столкнулся с тестем.
-- Ну, что? Как тебе нравится наш храм праздности? -- сказал князь, взяв его под руку. -- Пойдем пройдемся.
-- Я и то хотел походить, посмотреть.
Это интересно.
-- Да, тебе интересно.
Но мне интерес уж другой, чем тебе.
Ты вот смотришь на этих старичков, -- сказал он, указывая на сгорбленного члена с отвислою губой, который, чуть передвигая ноги в мягких сапогах, прошел им навстречу, -- и думаешь, что они так родились шлюпиками.
-- Как шлюпиками?
-- Ты вот и не знаешь этого названия.
Это наш клубный термин.
Знаешь, как яйца катают, так когда много катают, то сделается шлюпик.
Так и наш брат: ездишь-ездишь в клуб и сделаешься шлюпиком.
Да, вот ты смеешься, а наш брат уже смотрит, когда сам в шлюпики попадет.
Ты знаешь князя Чеченского? -- спросил князь, и Левин видел по лицу, что он собирается рассказать что-то смешное.
-- Нет, не знаю.
-- Ну, как же!
Ну, князь Чеченский, известный.
Ну, все равно.
Вот он всегда на бильярде играет.
Он еще года три тому назад не был в шлюпиках и храбрился. И сам других шлюпиками называл.
Только приезжает он раз, а швейцар наш... ты знаешь, Василий?
Ну, этот толстый. Он бонмотист большой.
Вот и спрашивает князь Чеченский у него:
"Ну что, Василий, кто да кто приехал?
А шлюпики есть?"
А он ему говорит:
"Вы третий".
Да, брат, так-то!
Разговаривая и здороваясь со встречавшимися знакомыми, Левин с князем прошел все комнаты: большую, где стояли уже столы и играли в небольшую игру привычные партнеры; диванную, где играли в шахматы и сидел Сергей Иванович, разговаривая с кем-то; бильярдную, где на изгибе комнаты у дивана составилась веселая партия с шампанским, в которой участвовал Гагин; заглянули и в инфернальную, где у одного стола, за который уже сел Яшвин, толпилось много державших.
Стараясь не шуметь, они вошли и в темную читальную, где под лампами с абажурами сидел один молодой человек с сердитым лицом, перехватывавший один журнал за другим, и плешивый генерал, углубленный в чтение.
Вошли и в ту комнату, которую князь называл умною. В этой комнате трое господ горячо говорили о последней политической новости.
-- Князь, пожалуйте, готово, -- сказал один из его партнеров, найдя его тут, и князь ушел.