-- То есть я в общих чертах могу представить себе эту перемену.
Мы всегда были дружны, и теперь... -- отвечая нежным взглядом на взгляд графини, сказал Степан Аркадьич, соображая, с которым из двух министров она ближе, чтобы знать, о ком из двух придется просить ее.
-- Та перемена, которая произошла в нем, не может ослабить его чувства любви к ближним; напротив, перемена, которая произошла в нем, должна увеличить любовь.
Но я боюсь, что вы не понимаете меня.
Не хотите ли чаю? -- сказала она, указывая глазами на лакея, подавшего на подносе чай.
-- Не совсем, графиня.
Разумеется, его несчастье...
-- Да, несчастье, которое стало высшим счастьем, когда сердце стало новое, исполнилось им, -- сказала она, влюбленно глядя на Степана Аркадьича.
"Я думаю, что можно будет попросить замолвить обоим", -- думал Степан Аркадьич.
-- О, конечно, графиня, -- сказал он, -- но я думаю, что эти перемены так интимны, что никто, даже самый 6лизкий человек, не любит говорить.
-- Напротив!
Мы должны говорить и помогать друг другу.
-- Да, без сомнения, но бывает такая разница убеждений, и притом..... -- с мягкою улыбкой сказал Облонский.
-- Не может быть разницы в деле святой истины.
-- О да, конечно, но... -- и, смутившись, Степан Аркадьич замолчал.
Он понял, что дело шло о религии.
-- Мне кажется, он сейчас заснет, -- значительным шепотом проговорил Алексей Александрович, подходя к Лидии Ивановне.
Степан Аркадьич оглянулся.
Landau сидел у окна, облокотившись на ручку и спинку кресла, опустив голову.
Заметив обращенные на него взгляды, он поднял голову и улыбнулся детски-наивною улыбкой.
-- Не обращайте внимания, -- сказала Лидия Ивановна и легким движением подвинула стул Алексею Александровичу. -- Я замечала... -- начала она что-то, как в комнату вошел лакей с письмом.
Лидия Ивановна быстро пробежала записку и, извинившись, с чрезвычайною быстротой написала и отдала ответ и вернулась к столу. -- Я замечала, -- продолжала она начатый разговор, -- что москвичи, в особенности мужчины, самые равнодушные к религии люди.
-- О нет, графиня, мне кажется, что москвичи имеют репутацию быть самыми твердыми, -- отвечал Степан Аркадьич.
-- Да, насколько я понимаю, вы, к сожалению, из равнодушных, -- с усталою улыбкой, обращаясь к нему, сказал Алексей Александрович.
-- Как можно быть равнодушным! -- сказала Лидия Ивановна.
-- Я в этом отношения не то что равнодушен, но в ожидании, -- сказал Степан Аркадьич с своею самою смягчающею улыбкой. -- Я не думаю, чтобы для меня наступило время этих вопросов.
Алексей Александрович и Лидия Ивановна переглянулись.
-- Мы не можем знать никогда, наступило или нет для нас время, -- сказал Алексей Александрович строго. -- Мы не должны думать о том, готовы ли мы, или не готовы: благодать не руководствуемся человеческими соображениями; она иногда не сходит на трудящихся и сходит на неприготовленных, как на Савла.
-- Нет, кажется, не теперь еще, -- сказала Лидия Ивановна, следившая в это время за движениями француза.
Landau встал и подошел к ним.
-- Вы мне позволите слушать? -- спросил он.
-- О да, я не хотела вам мешать, -- нежно глядя на него, сказала Лидия Ивановна, -- садитесь с нами.
-- Надо только не закрывать глаз, чтобы не лишиться света, -- продолжал Алексей Александрович.
-- Ах, если бы вы знали то счастье, которое мы испытываем, чувствуя всегдашнее его присутствие в своей душе! -- сказала графиня Лидия Ивановна, блаженно улыбаясь.
-- Но человек может чувствовать себя неспособным иногда подняться на эту высоту, -- сказал Степан Аркадьич, чувствуя, что он кривит душою, признавая религиоэную высоту, но вместе с тем не решаясь признаться в своем свободомыслии перед особой, которая одним словом Поморскому может доставить ему желаемое место.
-- То есть вы хотите сказать, что грех мешает ему? -- сказала Лидия Ивановна. -- Но это ложное мнение.
Греха нет для верующих, грех уже искуплен. Pardon, -- прибавила она, глядя на опять вошедшего с другой запиской лакея.
Она прочла и на словах ответила:-- Завтра у великой княгини, скажите. -- Для верующего нет греха, -- продолжала она разговор.
-- Да, но вера без дел мертва есть, -- сказал Степан Аркадьич, вспомнив эту фразу из катехизиса, одной улыбкой уже отстаивая свою независимость.
-- Вот оно, из послания апостола Иакова, -- сказал Алексей Александрович, с некоторым упреком обращаясь к Лидии Ивановне, очевидно как о деле, о котором они не раз уже говорили. -- Сколько вреда сделало ложное толкование этого места!
Ничто так не отталкивает от веры, как это толкование.
"У меня нет дел, я не могу верить", тогда как это нигде не сказано.
А сказано обратное.
-- Трудиться для бога, трудами, постом спасать душу, -- с гадливым презрением сказала графиня Лидия Ивановна, -- это дикие понятия наших монахов...
Тогда как это нигде не сказано.
Это гораздо проще и легче, -- при-- бавила она, глядя на Облонского с тою самою ободряющею улыбкой, с которою она при дворе ободряла молодых, смущенных новою обстановкой фрейлин.
-- Мы спасены Христом, пострадавшим за нас.
Мы спасены верой, -- одобряя взглядом ее слова, подтвердил Алексей Александрович.
-- Vous comprenez l'anglais? -- спросила Лидия Ивановна и, получив утвердительный ответ, встала и начала перебирать на полочке книги.
-- Я хочу прочесть