"Что ж, это не то, это не он!
Где его голубые глаза, милая и робкая улыбка?" -- была первая мысль ее, когда она увидала свою пухлую, румяную девочку с черными вьющимися волосами, вместо Сережи, которого она, при запутанности своих мыслей, ожидала видеть в детской.
Девочка, сидя у стола, упорно и крепко хлопала по нем пробкой и бессмысленно глядела на мать двумя смородинами -- черными глазами.
Ответив англичанке, что она совсем здорова и что завтра уезжает в деревню, Анна подсела к девочке и стала пред нею вертеть пробку с графина.
Но громкий, звонкий смех ребенка и движение, которое она сделала бровью, так живо ей напомнили Вронского, что, удерживая рыдания, она поспешно встала и вышла.
"Неужели все кончено?
Нет, это не может быть, -- думала она. -- Он вернется.
Но как он объяснит мне эту улыбку, это оживление после того, как он говорил с ней?
Но и не объяснит, все-таки поверю.
Если я не поверю, то мне остается одно, -- а я не хочу".
Она посмотрела на часы.
Прошло двенадцать минут.
"Теперь уж он получил записку и едет назад.
Недолго, еще десять минут...
Но что, если он не приедет?
Нет, этого не может быть.
Надо, чтобы он не видел меня с заплаканными глазами.
Я пойду умоюсь.
Да, да, причесалась ли я, или нет?" -- спросила она себя.
И не могла вспомнить.
Она ощупала голову рукой.
"Да, я причесана, но когда, решительно не помню".
Она даже не верила своей руке и подошла к трюмо, чтоб увидать, причесана ли она в самом деле, или нет?
Она была причесана и не могла вспомнить, когда она это делала.
"Кто это?" -- думала она, глядя в зеркало на воспаленное лицо со странно блестящими глазами, испуганно смотревшими на нее.
"Да это я", -- вдруг поняла она, и, оглядывая себя всю, она почувствовала вдруг на себе его поцелуи и, содрогаясь, двинула плечами.
Потом подняла руку к губам и поцеловала ее.
"Что это, я с ума схожу", -- и она пошла в спальню, где Аннушка убирала комнату.
-- Аннушка, -- сказала она, останавливаясь пред ней и глядя на горничную, сама не зная, что скажет ей.
-- К Дарье Александровне вы хотели ехать, -- как бы понимая, сказала горничная.
-- К Дарье Александровне?
Да, я поеду.
"Пятнадцать минут туда, пятнадцать назад.
Он едет уже, он приедет сейчас. -- Она вынула часы и посмотрела на них. -- Но как он мог уехать, оставив меня в таком положении?
Как он может жить, не примирившись со мною?"
Она подошла к окну и стала смотреть на улицу.
По времени он уже мог вернуться.
Но расчет мог быть неверен, и она вновь стала вспоминать, когда он уехал, и считать минуты.
В то время как она отходила к большим часам, чтобы проверить свои, кто-то подъехал.
Взглянув из окна, она увидала его коляску.
Но никто не шел на лестницу, и внизу слышны были голоса.
Это был посланный, вернувшийся в коляске.
Она сошла к нему.
-- Графа не застали.
Они уехали на Нижегородскую дорогу.
-- Что тебе?
Что?.. -- обратилась она к румяному, веселому Михайле, подававшему ей назад ее записку.
"Да ведь он не получил ее", -- вспомнила она.
-- Поезжай с этой же запиской в деревню к графине Вронской, знаешь? И тотчас же привеэи ответ, -- сказала она посланному.
"А я сама, что же я буду делать? -- подумала она. -- Да, я поеду к Долли, это правда, а то я с ума сойду.