-- И все бы поехали туда, если б это было так же принято, как опера, -- подхватила княгиня Мягкая...
VII.
У входной двери послышались шаги, и княгиня Бетси, зная, что это Каренина, взглянула на Вронского.
Он смотрел на дверь, и лицо его имело странное новое выражение.
Он радостно, пристально и вместе робко смотрел на входившую и медленно приподнимался.
В гостиную входила Анна.
Как всегда, держась чрезвычайно прямо, своим быстрым, твердым и легким шагом, отличавшим ее от походки других светских женщин, и не изменяя направления взгляда, она сделала те несколько шагов, которые отделяли ее от хозяйки, пожала ей руку, улыбнулась и с этою улыбкой оглянулась на Вронского.
Вронский низко поклонился и подвинул ей стул.
Она отвечала только наклонением головы, покраснела и нахмурилась.
Но тотчас же, быстро кивая знакомым и пожимая протягиваемые руки, она обратилась к хозяйке:
-- Я была у графини Лидии и хотела раньше приехать, но засиделась.
У ней был сэр Джон.
Очень интересный.
-- Ах, это миссионер этот?
-- Да, он рассказывал про индейскую жизнь очень интересно.
Разговор, перебитый приездом, опять замотался, как огонь задуваемой лампы.
-- Сэр Джон!
Да, сэр Джон. Я его видела.
Он хорошо говорит.
Власьева совсем влюблена в него.
-- А правда, что Власьева меньшая выходит за Топова?
-- Да, говорят, что это совсем решено.
-- Я удивляюсь родителям.
Говорят, это брак по страсти.
-- По страсти?
Какие у вас антидилювиальные мысли!
Кто нынче говорит про страсти? -- сказала жена посланника.
-- Что делать?
Эта глупая старая мода все еще не выводится, -- сказал Вронский.
-- Тем хуже для тех, кто держится этой моды...
Я знаю счастливые браки только по рассудку.
-- Да, но зато как часто счастье браков по рассудку разлетается, как пыль, именно оттого, что появляется та самая страсть, которую не признавали, -- сказал Вронский.
-- Но браками по рассудку мы называем те, когда уже оба перебесились.
Это как скарлатина, чрез это надо пройти.
-- Тогда надо выучиться искусственно прививать любовь, как оспу...
-- Я была в молодости влюблена в дьячка, -- сказала княгиня Мягкая. -- Не знаю, помогло ли мне это.
-- Нет, я думаю, без шуток, что для того, чтоб узнать любовь, надо ошибиться и потом поправиться, -- сказала княгиня Бетси.
-- Даже после брака? -- шутливо сказала жена посланника.
-- Никогда не поздно раскаяться, -- сказал дипломат английскую пословицу.
-- Вот именно, -- подхватила Бетси, -- надо ошибиться и поправиться.
Как вы об этом думаете? -- обратилась она к Анне, которая с чуть заметною твердою улыбкой на губах молча слушала этот разговор.
-- Я думаю, -- сказала Анна, играя снятою перчаткой, -- я думаю... если сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви.
Вронский смотрел на Анну и с замиранием сердца ждал, что она скажет.
Он вздохнул как бы после опасности, когда она выговорила эти слова.
Анна вдруг обратилась к нему:
-- А я получила из Москвы письмо.
Мне пишут, что Кити Щербацкая очень больна.
-- Неужели? -- нахмурившись, сказал Вронский.
Анна строго посмотрела на него.
-- Вас не интересует это?