Мне ужасно жаль, что я тогда посмеялся над твоими волосами.
Я не хотел тебя обидеть и сказал это просто в шутку.
К тому же это было так давно.
Я думаю, что у тебя ужасно красивые волосы, честно.
Давай дружить!
На мгновение Аня заколебалась.
Несмотря на все ее оскорбленное достоинство, у нее появилось какое-то странное новое чувство, что это наполовину несмелое, наполовину горячее выражение карих глаз Гилберта ей очень приятно видеть.
Сердце ее быстро и сильно забилось.
Но горечь прежнего унижения быстро укрепила ее поколебленную было решимость.
Сцена двухлетней давности вспыхнула в ее воспоминании так живо, словно все произошло вчера.
Гилберт назвал ее «морковкой» и навлек на нее позор перед всей школой.
Ее негодование, которое взрослым людям показалось бы таким же смешным, как и его причина, ничуть не унялось и не ослабело со временем.
Она ненавидит Гилберта Блайта!
Она не простит его никогда!
— Нет, — ответила она холодно.
— Я никогда не буду с тобой дружить, Гилберт Блайт. Не хочу!
— Хорошо!
— Гилберт прыгнул в свой челн, раскрасневшись от гнева.
— Я никогда больше не попрошу тебя дружить со мной, Аня Ширли!
Мне тоже это не очень-то нужно!
Он быстро поплыл прочь, раздраженно ударяя веслами по воде, а Аня пошла вверх по крутой, поросшей папоротниками тропинке между кленами.
Она держала голову очень высоко, но сознавала, что испытывает странное чувство сожаления.
Она почти жалела, что не ответила Гилберту по-другому.
Конечно, он ужасно оскорбил ее, но все-таки!..
А в целом ей казалось, что было бы облегчением сесть и хорошенько выплакаться.
Она чувствовала, что совершенно потеряла присутствие духа; пережитый испуг и физическая усталость давали себя знать.
На полпути она столкнулась с Джейн и Дианой, которые мчались назад к пруду, в состоянии мало чем отличающемся от настоящего безумия.
Они не нашли никого в Садовом Склоне, мистера и миссис Барри не было дома.
Там у Руби началась истерика, и ее оставили в доме справляться с собой, как сама знает, в то время как Джейн и Диана понеслись через Лес Призраков и ручей в Зеленые Мезонины.
Там тоже никого не было: Марилла уехала в Кармоди, а Мэтью косил сено на дальних лугах.
— Ах, Аня! — задыхаясь, вымолвила Диана, бросившись на шею подруге со слезами облегчения и радости. — Ах, Аня… мы думали… ты… утонула… и мы чувствовали себя убийцами… потому что заставили… тебя быть… Элейн!..
А Руби в истерике!.. Ах, Аня, как ты спаслась?
— Я влезла на одну из свай под мостом, — объяснила Аня утомленно, — а Гилберт Блайт подплыл в лодке мистера Эндрюса и привез меня на берег.
— Ах, Аня, как он замечательно поступил!
Это так романтично! — воскликнула Джейн, которая наконец отдышалась и смогла заговорить.
— Конечно же теперь ты будешь с ним разговаривать!
— Конечно же не буду! — вспыхнула Аня; к ней в тот же миг вернулся прежний мстительный дух.
— И запомни, Джейн, я не хочу никогда больше слышать слово «романтично»!
Мне ужасно жаль, что вы так испугались, девочки.
Это я виновата.
Я чувствую, что родилась под несчастливой звездой.
Все, что я делаю, плохо кончается для меня и моих лучших друзей.
Мы утопили лодку твоего отца, Диана, и у меня предчувствие, что нам больше не позволят кататься на лодке по пруду.
Анино предчувствие оправдалось лучше, чем обычно оправдываются предчувствия.
И в доме Барри, и в доме Касбертов все были поражены ужасом, когда узнали о событиях этого дня.
— Да станешь ли ты когда-нибудь благоразумной, Аня?
— О да. Я думаю, что стану, Марилла, — отвечала Аня с оптимизмом.
Обильные слезы, которые она пролила в благодатном уединении своего мезонина, успокоили ее нервы и возвратили ее к привычному радостному взгляду на жизнь.
— Я думаю, что мои перспективы стать благоразумной теперь улучшились!
— Не пойму, каким образом, — сказала Марилла.