Аня, счастливая, взбежала вверх по склону и очутилась в кухне, где на столе ждал горячий ужин.
— Наконец-то ты вернулась, — сказала Марилла, откладывая вязанье.
— Да, и ах как хорошо вернуться домой! — воскликнула Аня радостно.
— Я могла бы все расцеловать, даже часы.
Марилла, жареный цыпленок!
Неужели вы приготовили это для меня?
— Да, — сказала Марилла.
— Я знала, что ты будешь ужасно голодна после такой поездки и тебе нужно что-нибудь особенно вкусное.
Скорей раздевайся, и будем ужинать, как только Мэтью придет.
Надо признать, я рада, что ты вернулась.
Было страшно пусто тут без тебя; даже не припомню таких же длинных четырех дней в своей жизни.
После ужина Аня села между Мэтью и Мариллой и дала им полный отчет о своей поездке.
— Я чудесно провела эти дни, — заключила она, довольная, — и чувствую, что они составят целую эпоху в моей жизни.
Но лучше всего — это снова быть дома.
Глава 30
Подготовительный класс
Марилла опустила вязанье на колени и откинулась на спинку стула.
У нее устали глаза. В голове мелькнуло, что в следующий раз, когда она поедет в город, нужно будет заказать новые очки, а то глаза у нее последнее время стали часто уставать.
Было почти темно, на Зеленые Мезонины спустились хмурые ноябрьские сумерки, и кухню освещали только танцующие в очаге красные языки огня.
Аня сидела по-турецки на коврике перед камином, глядя на радостное пламя, которое щедро отдавало заключенный в кленовых поленьях жар солнца сотен летних дней.
Она читала, но книжка сползла у нее с колен на пол, и теперь она мечтала с улыбкой на полураскрытых губах.
Сверкающие воздушные замки сами собой возникали из дымки и радуги ее живой фантазии; картины приключений, чудесных и пленительных, являлись перед ней в мире ее грез — приключений, которые всегда кончались триумфом и не причиняли ей таких хлопот и огорчений, как те, что случались в настоящей жизни.
Марилла смотрела на нее с нежностью, которой никогда не было бы позволено проявиться при более ярком свете, чем это мягкое слияние сумрака и отблесков очага.
Той любви, которая легко выражает себя в словах и откровенном взгляде, Марилла так и не смогла научиться.
Но она научилась любить эту худенькую сероглазую девочку любовью, которая была глубже и сильнее из-за самой ее сдержанности.
Эта любовь заставляла ее бояться оказаться слишком снисходительной.
У нее были неприятные опасения, что грешно так сильно привязываться всем сердцем к одному человеческому существу, как она привязалась к Ане, и, возможно, она бессознательно наказывала себя за это тем, что была строже и критичнее, чем если бы девочка была ей менее дорога.
Конечно, сама Аня не подозревала о том, как сильно любит ее Марилла.
Иногда она с грустью думала о том, как трудно угодить Марилле, которая не испытывает к ней ни сочувствия, ни снисходительности.
Но она тут же с упреком гнала эту мысль, вспоминая, чем обязана Марилле.
— Аня, — Марилла неожиданно прервала молчание.
— Мисс Стейси была сегодня здесь после обеда, когда ты гуляла с Дианой.
Аня вздрогнула и со вздохом возвратилась на землю из своего мира грез.
— Была здесь?
Ах, как жаль, что меня не было!
Почему вы не позвали меня, Марилла?
Мы с Дианой были недалеко, в Лесу Призраков.
Так чудесно сейчас в лесу!
Все маленькие растения — папоротники, кустики черники — уснули, словно кто-то спрятал их до весны под одеялом из листьев.
Я думаю, что маленькая фея в радужном плаще подкралась к ним на цыпочках в прошлую лунную ночь и сделала это.
Впрочем, Диана не стала бы об этом говорить.
Она не забыла, как мама ругала ее за то, что она воображала привидения в Лесу Призраков.
Это очень плохо отразилось на Дианином воображении, подавило его.
Миссис Линд говорит про Мертл Белл, что она подавленная.
Я спросила Руби Джиллис, почему Мертл такая, а Руби сказала, что, наверное, потому, что ее кавалер обманул.
Руби думает только о кавалерах, и чем она старше, тем хуже.
Вообще, я ничего не имею против кавалеров, но совсем ни к чему приплетать их абсолютно везде, правда?
Мы с Дианой серьезно собираемся пообещать друг другу, что никогда не выйдем замуж, а останемся милыми старыми девами и будем всегда жить вместе.
Диана, впрочем, еще не совсем решилась; она думает, что, может быть, будет благороднее выйти замуж за какого-нибудь буйного безнравственного гуляку и исправить его.
Мы с Дианой теперь вообще много говорим о серьезных вещах.