Мы чувствуем, что теперь мы настолько старше, чем были прежде, что нам не к лицу говорить о глупых детских делах.
Это так серьезно — быть почти четырнадцатилетними, Марилла.
Мисс Стейси ходила в прошлую среду с нами, старшими девочками, к ручью и беседовала с нами на эту тему.
Она сказала, что нельзя недооценивать значение привычек, которые мы приобрели, и идеалов, которые мы избрали в подростковом возрасте, потому что ко времени, когда нам исполнится двадцать, наши характеры сформируются и заложат фундамент всей нашей будущей жизни.
И она сказала, что, если фундамент окажется ненадежным, мы никогда не сможем построить на нем что-либо действительно ценное.
Мы с Дианой говорили об этом по дороге из школы.
У нас было такое торжественное чувство, Марилла.
И мы решили, что обратим на это большое внимание: сформируем заслуживающие уважения привычки и научимся всему, чему только сможем, и будем как можно благоразумнее, с тем чтобы ко времени, когда нам исполнится двадцать, наши характеры были правильно сформированы.
Совершенно потрясающе даже подумать, что когда-нибудь тебе будет двадцать!
Это звучит так пугающе по-взрослому.
Но зачем мисс Стейси сегодня приходила?
— Именно об этом я и хочу сказать тебе, Аня, если только ты дашь мне возможность вставить словечко.
Она говорила о тебе.
— Обо мне?
— Аня, казалось, смутилась.
Потом она покраснела и воскликнула: — Ах, я знаю, о чем она говорила!
Я сама собиралась рассказать вам, Марилла, честное слово, собиралась, но забыла.
Мисс Стейси поймала меня вчера, когда я читала на уроке "Бен Гура", а должна была учить историю Канады.
Это Джейн Эндрюс дала мне почитать.
Я читала в обеденный перерыв и дошла как раз до гонок колесниц, когда начался урок.
Я просто умирала от желания узнать, чем кончилось дело, — хотя я чувствовала, что Бен Гур должен выиграть, потому что иначе не было бы художественной справедливости, — и я положила на парту открытый учебник истории Канады, а на коленях под партой держала "Бен Гура".
Выглядело так, будто я учу историю, но на самом деле я все это время наслаждалась "Бен Гуром".
Книжка так меня захватила, что я даже не заметила, как мисс Стейси прошла по проходу между партами, пока вдруг я не подняла глаза, а она смотрит на меня с таким упреком.
Не могу описать, Марилла, как мне было стыдно, особенно когда я услышала, как Джози Пай хихикает… Мисс Стейси отобрала у меня "Бен Гура", но ни слова мне не сказала.
Но во время перемены она задержала меня в классе и поговорила со мной.
Она сказала, что я нехорошо поступила в двух отношениях.
Во-первых, я теряла время, предназначенное для учебы, а во-вторых, обманывала учительницу, делая вид, что учу историю, а на самом деле читала повесть.
Я даже не сознавала до того момента, Марилла, что то, что я делала, было обманом.
Я была в ужасе!
Я горько плакала, и просила мисс Стейси простить меня, и обещала больше никогда этого не делать; я предложила, что в виде наказания целую неделю ни разу не загляну в "Бен Гура", даже чтобы узнать, чем кончились гонки колесниц.
Но мисс Стейси сказала, что она этого не требует, и простила меня великодушно.
Я думаю, это было несправедливо с ее стороны — прийти сюда, чтобы все-таки вам об этом рассказать.
— Мисс Стейси ни словом об этом не упомянула в разговоре со мной, Аня, и это твоя нечистая совесть не дает тебе покоя.
Ты не должна брать романы в школу, и вообще ты читаешь слишком много.
Когда я была в твоем возрасте, мне на романы и глядеть-то не разрешали.
— Ах, как вы можете называть "Бен Гура" романом, когда это по-настоящему религиозная книга? — запротестовала Аня.
— Конечно, она чуточку слишком захватывающая, чтобы годиться для воскресного чтения, и я читаю ее только в будни.
Я теперь не читаю ни одной книжки, если мисс Стейси или миссис Аллан не считают их подходящим чтением для девочки тринадцати с тремя четвертями лет.
Мисс Стейси взяла с меня такое обещание.
Она однажды застала меня за чтением книжки под названием "Страшная тайна заколдованной комнаты".
Это мне Руби Джиллис дала почитать. Ах, Марилла, книжка была такая захватывающая!
Прямо мороз от нее по коже подирал и кровь стыла в жилах!
Но мисс Стейси сказала, что это глупая и вредная книжка, и просила меня ни эту книжку, ни ей подобных не читать.
Я легко пообещала не читать подобных книг впредь, но было просто мучительно не дочитать эту книжку и не узнать, чем все кончилось.
Но моя любовь к мисс Стейси выдержала это испытание, и я сдержала обещание.
Просто чудо, Марилла, что человек может сделать, если очень стремится кому-нибудь понравиться.
— Ну, я вижу, что могу зажечь лампу и приняться за работу, — сказала Марилла.
— Ясно, что ты не хочешь узнать, о чем говорила мисс Стейси.
Тебя больше занимают твои собственные речи.
— Ах, нет, Марилла, я очень хочу узнать! — воскликнула Аня с раскаянием.