Уронив свой драгоценный саквояж, она подскочила ближе и заломила руки.
— Вы не хотите взять меня! — закричала она.
— Я вам не нужна, потому что я не мальчик!
Я должна была этого ожидать.
Никто никогда не хотел взять меня.
Я должна была знать, что это слишком прекрасно, чтобы так могло продолжаться.
Я должна была знать, что на самом деле никому не нужна.
О, что мне делать?
Я зальюсь слезами!
Этим она и занялась.
Упав на стул, стоявший возле стола, она уронила руки на стол, уткнулась в них лицом и отчаянно зарыдала.
Марилла и Мэтью растерянно переглянулись поверх кухонной плиты.
Оба не знали, что сказать или сделать.
Наконец, Марилла неуклюже попыталась поправить дело:
— Ну-ну, не о чем тут так плакать.
— Не о чем?
— Девочка быстро подняла голову, и показалось залитое слезами лицо и дрожащие губы.
— Вы тоже плакали бы, если бы вы были сирота и приехали в то место, которое, как вы думали, станет вашим домом, и вдруг узнали бы, что вас не хотят оставить, потому что вы не мальчик.
О, это самая трагичная минута в моей жизни!
Что-то вроде невольной улыбки, словно заржавевшей от того, что к ней так долго не прибегали, смягчило суровое выражение лица Мариллы.
— Ну, не плачь больше.
Мы же не собираемся немедленно выгнать тебя из дома.
Ты останешься здесь, пока мы не выясним, в чем дело.
Как тебя зовут?
Девочка на мгновение заколебалась.
— Пожалуйста, называйте меня Корделией, — сказала она горячо.
— Называть тебя Корделией!
Это что, твое имя?
— Не-ет, не совсем, но я хотела бы называться Корделией.
Это такое изысканное имя.
— Не понимаю совершенно, о чем ты говоришь.
Если Корделия не твое имя, то как тебя зовут?
— Анна Ширли, — неохотно пробормотала обладательница этого имени. — Но, пожалуйста, называйте меня Корделией.
Ведь вам все равно, как называть меня, если я останусь у вас ненадолго, ведь правда?
Анна — такое неромантичное имя.
— Романтичное — неромантичное, чепуха! — сказала Марилла без всякого сочувствия.
— Анна — хорошее, простое, разумное имя.
И тебе нечего его стыдиться.
— Да нет, я не стыжусь, — объяснила Аня, — просто Корделия мне нравится больше.
Я всегда воображаю, что мое имя Корделия, по крайней мере в последние годы.
Когда я была моложе, я воображала, что меня зовут Джеральдина, но теперь мне больше нравится Корделия.
Но если вы будете все же называть меня Анной, то, пожалуйста, говорите Аня, а не Анюта.
— Какая разница? — спросила Марилла с той же, словно заржавевшей, улыбкой, берясь за чайник.
— О, большая.
Аня выглядит гораздо красивее.
Когда вы слышите, как имя произносят, разве вы не видите его в уме словно напечатанным?
Я вижу. И Анюта выглядит ужасно, а Аня гораздо более изысканно.
Если вы только будете называть меня Аня, а не Анюта, я постараюсь примириться с тем, что вы не зовете меня Корделией.
— Очень хорошо. Тогда, Аня, а не Анюта, не можешь ли ты объяснить нам, что за ошибка произошла?
Мы просили передать миссис Спенсер, чтобы она привезла нам мальчика.